— Кеннет, вы… — Эвард уже хотел сказать мне что-то про безопасность, но тут во мне подняло голову ранее не слишком свойственное мне безрассудство.
— Нет, я с вами. Не бойтесь, я не буду лезть вперед, но вот дружеским огнем всегда могу поддержать, — и я раскрыл до этого сжатую в кулак ладонь, на которой затрепетал лепесток магического огонька.
Тени переглянулись. По их лицам было видно, что они категорически против моего присутствия, но противоречить своему босу, ни один из них не решился, поэтому они весьма неохотно скользнули вперед к месту бойни, не слишком спеша при этом. Подвергать меня лишней опасно тоже не входило в их планы, учитывая нашу последнюю героическую вылазку в Гарнизон прямо в руки СаймонаТрейна. Понятно, предательство Иельны весьма их задело, и мои дружинники теперь на воду будут дуть, даже только что вытащенную из колодца. Если они и верили друг другу, то теперь вряд ли могли доверять Лорену после всего, что случилось. Память о погибших друзьях слишком свежа в их памяти.
Я вытащил меч из ножен и, как и обещал, держался позади Теней. Притормозив возле Льюиса, я нагнулся, подобрал с земли обрывок веревки, которой были стянуты перевязочные материалы, аккуратно уложенные в лекарский чемоданчик, и бросил этот обрывок доку.
— Свяжи ее. Иначе такая шустрая девица может преподнести много неприятных сюрпризов, — увидев насупленную физиономию Льюиса, я вздохнул. — Док, эта дрянь со своим любовником хотели тебя подставить. Саймон во всеуслышание заявил Лорену, что это именно ты вытащил его с того света, и именно тебе мы обязаны тем, что попали в ловушку.
Глаза Льюиса распахнулись, затем он засопел, крепко сжал веревку и решительно шагнул к Иельне. Она смотрела на меня с такими ненавистью и изумлением, что я просто не мог не позлорадствовать.
— Скажи, ты его действительно любишь, или хотела стать пэри? Если второе, то ты еще большая дура, чем я предполагал, а знаешь почему? — я слегка наклонил голову набок. — Да потому что тебе стоило полностью переключить свое внимание на меня. Глядишь, не просто пэри смогла бы стать, а целой герцогиней. Ну а сейчас… — Я не договорил и бросился догонять дружинников, которые уже крались по кромке поляны.
Место бойни оказалось настолько рядом с нашим спонтанным лагерем, что это неприятно кольнуло — нужно будет расставлять дозорных, чтобы не попасться слишком наглым разбойникам и не только им.
Как я и предполагал, напали на караван. При этом по всему выходило, что караван встал на ночевку, и охрану захватили врасплох, одним махом вырезав половину стражников. Оставшаяся половина сбилась в плохо организованную кучу, но хорошо вооруженную кучу, которая небезуспешно отражала атаки «разбойников». Заключенные сбились в другую кучу. Настолько бесполезного сброда мне еще видеть не приходилось. Они напрочь игнорировали длинные мечи, вооружившись, кто чем может — кто ножами, кто просто палками. Никакого построения, никакого организованного сопротивление, никакой обороны. Лорен все еще держался рядом с ними только по двум причинам: во-первых, его спина в этом случае была хоть как-то прикрыта, а, во-вторых, находясь в толпе нападающим сложнее вычленить основную цель, и у цели появляется неплохой шанс. Вот только здесь никаким шансом и не пахло, потому что, если это разбойники — то я прима-балерина мирового масштаба. Пока Тени и я за их спинами оценивали обстановку, оставаясь незамеченными как для нападавших, так и для защищающихся, обстановка на поляне поменялась. Если среди охранников еще пятеро худо-бедно отбивались от насевших на них убийц, а это, судя по некоторым характерным приемам были именно представители Ложи с затесавшимися в нее бойцами Гарнизона, даже не сменив свой прикид. Ни у одного из нападавших кинжала Теней я не обнаружил, разумно полагая, что элиту отправлять на такое пустяковое дело для Совета и их консультантов было слишком расточительно. А Ложу и просить не нужно было, слишком они жаждали достать своего Магистра. Пока мы оценивали обстановку, от каторжников остались сам Лорен, подобравший где-то меч и теперь отражавший атаки сразу обеими руками, и еще один, похожий на крысеныша уголовничек с золотой фиксой, которую было отлично видно — он дрался с оскаленным ртом. Крысеныш неплохо владел ножом, и достать его было слегка проблематично. Но это продолжалось до тех пор, пока убийцы не вспомнили, кто они. Свистнул вспарываемый брошенным ножом воздух и крысеныш упал, хватаясь за рукоять ножа, торчащего у него из горла.