"Наше намерение, вырезая эти буквы, состояло в том, что они существовали и после нас; поскольку - увы! - я вижу, что наше существование недолговечно. Возможно, однажды какая-то набожная душа, тронутая чувством сострадания, направит из милосердия молитвы Всемогущему!"
Вот еще одна запись на арабском языке:
"Где эти цари, которые пользовались суверенной властью до того момента, когда виночерпий смерти велел им проглотить гибельный кубок? Сколько городов было построено на поверхности земли, которые впоследствии были разрушены, и чьи жители находятся на равнинах смерти?"
Эти размышления, которые можно и посейчас увидеть на развалинах, не предполагают никакого специфического знания о прошлом. В 955 году принц Адуд аль-Даула сообщал в надписи на камне, что знатоки по его приказу расшифровали древние письмена. Заявление выражает наивное мелкое тщеславие, но тем не менее оно показывает главным образом желание принца ориентироваться в столь впечатляющем наборе надписей, что ему было невозможно определить точно его границы.
Давайте вернемся к еще более раннему времени, в доисламскую эпоху. В год 311 н.э., то есть восемь веков спустя после основания города Дарием I, сасанидский царь Шапур II (310-379), сын Ормузда II, и некоторые из его высокопоставленных лиц оставили записи на пехлеви (среднеперсидский язык) на северной стене южного портала дворца Дария I. Одна из них гласит:
"В месяц Спандармах, во второй год Его зороастрийского величества Шапура, царя царей Эрана и Анерана, происходящего от богов. В тот момент, когда Шапур, царь саков, царь Индостана, Сакистана и Турана и всех земель до берегов моря... путешествовал по этой дороге, дороге от Истакра в Сакистан, и любезно пришел сюда, в Стоколонный зал (Sad-stun), он откушал в этом здании... И он устроил большой праздник, выполнил различные молитвенные ритуалы и молился за своего отца и своих предков, и молился за Шапура, царя царей, и молился за свою душу, и молился также за того, кто приказал построить это здание".
Одиннадцатью годами позже он посылает одного из своих подчиненных по имени Селевк осмотреть надпись, которую приказал вырезать. Таким образом он также доказал, что он сам намеревается войти в бесконечный исторический ряд. Но одно ясно без сомнения - когда сасанидский царь восторгается таким образом произведением строителей, он ничего не знает, и даже не догадывается ни о их личности, ни об эпохе, в которую они жили и работали. Он даже их никак не называет. Более того, повторное использование обрыва Накш и - Рустам для того, чтобы вырезать там монументальные рельефы, совсем не доказывает того, что сасанидские цари были информированы об именах древних царей, которые приказывали вырубать там свои гробницы.
Наименование, использованное, чтобы обозначить террасу и дворцы, достойна того, чтобы ее отметили отдельно: Sad-stun, то есть "сто колонн". И хотя приблизительно в то же время Аммиан Марцеллин, который знал классику, упоминает Персеполь среди прекраснейших городов Персии (ХХШ.6.42), далекие потомки Дария и Ксеркса, кажется, забыли, что это место называлось на староперсидском Parsa Несколькими веками позже, когда первые европейские путешественники посетили это место, оно уже называлось Чехел-Менар (Cehel-menar, "сорок башен") - так называли его сами жители. От Sad-stun до Cehel-menar ведет та же топонимическая логика: в обоих случаях персы прибегли к описательной метонимической формулировке, чтобы обозначить место, из которого абсолютно ушла их история. Другие использовали наименование Тахт-э-Солеман, "трон (или дом) Соломона", что напоминает о названии "гробница матери Соломона", постоянно присваемое в то время гробнице Кира в Пасаргадах, и являющееся частью целой серии "библейских" топонимов, очень распространенных в стране. Также было известно название Тахт-э-Джамшид, "трон Джамшида", который и сегодня предпочитают использовать в современном Иране. Наконец, Шарден и другие упоминают, что гиды ссылались также на "дом Дария" (Тахт-э-Дара): все это позволяет думать, что под этим царским именем они понимали одного издвухДариев, известных в иранской династической легенде - или противника Александра, или Дария I. Достаточно прочитать те страницы, написанные Шарденом, которые упоминают о датировке строений, легендах и истории, о которых он слышал во время своих поездок (XVII, стр. 21-41), чтобы убедиться, что в представлении, которое составили персы в то время о своем прошлом, сам город, его создатели и правившие там цари были полусказочными существами из легенд и эпоса.
В 1423 году, одиннадцать веков после Шапура II и около двадцати веков после Дария I, Ибрагим Султан также приказывает вырезать надписи: