И, наконец, очевидно, что возрождение во времена царствования Артаксеркса, единогласно признаваемое даже теми, кто пишет о его кровавой жестокости, ставит этого "реставратора и поддержателя имперского могущества" на особое место в галерее царских портретов - место, которое прямо или косвенно, но принижает образ Дария. Был ли Дарий наделен достоинствами, необходимыми для царя, или нет, но он раздавлен двумя мощными деятелями, достижения которых неоспоримы. Конечно, никто и не думает поставить на одну доску или хотя бы сравнивать Артаксеркса III и Александра.
Таким образом, даже при положительной трактовке образа Дарию отводится второстепенная роль, так как он не сумел сохранить имперское наследство Артаксеркса III и у него не было никакой возможности мешать Александру.
Именно в этом состоит историографическая проблема противопоставления Дария и Александра: как говорил де Сент-Феликс, "что можно сделать против одного из гениев, которые появляются время от времени, когда Вечность хочет изменить лицо мира"? Атакованная таким героем и такими армиями, Персия не могла избежать смены господина [Боссюэ]. К несчастью для нее, на Западе возникла новая власть, руководимая величайшим воином своего времени [Сикес] - ведь Запад никогда не порождал подобного явления [Шахермайер]. Отсюда следуют смягчающие обстоятельства, в которых Дарию не отказывает даже столь резкий критик, как Нольдеке: "Никто не может упрекнуть его в том, что он не был столь же велик, как один из величайших военачальников всех времен". Дарий наделен многими достоинствами, но по сравнению с македонским героем он был всего лишь обычным человеком. В обычные времена он мог бы быть хорошим царем [Роулинсон]. Если бы он не был обязан противостоять Александру, он мог бы остаться в истории примером превосходного руководителя [Жюсти]. Дарий - один из множества царей, которые были бы счастливее и уважаемее, если бы никогда не поднимались на трон [Тирлуолл], и т. д.
АЗИАТСКИЙ ДЕСПОТ
В целом Дарий отличен от Артаксеркса III, которого Дройзен называет "настоящим азиатским деспотом., кровожадным и хитрым, энергичным и сладострастным". Тем не менее к нему также применима одна из основных характеристик Великих царей; он также "восточный человек", "азиат". По словам Ж. Раде, именно благодаря этому он предпочитает разглагольствования сражению, так как "дипломатические маневры всегда были областью, в которой люди Востока были непревзойденными мастерами... [благодаря] упорной гибкости и плодотворному двуличию". Терзаемый "сентиментальной страстью и чувственной ревностью", он был вынужден вести переговоры ввиду захвата собственной семьи, так как "самое большое несчастье для восточного правителя - это потеря гарема". Расцениваемый Роулинсоном как человек "слабый и злой", Дарий II находился под тлетворным влиянием "его жены Парисатиды, одной из наиболее жестоких и зловредных даже среди восточных женщин". Однако "ослабление деспотичного могущества, усиление влияния двора и гарема" ощущалось уже в конце царствования Ксеркса. Дарий III у Раде является истинным наследником Ксеркса Дройзена и Дария II Роулинсона.
Таким образом, чтобы объяснить читателям традиции и институты Персии времен Античности, господин де Бюри сопоставил ее с Персией его времени, которую он знал главным образом на основании чтения отчетов о поездке Тавернье:
"Сравнивая то, что путешественники последних двух веков нам сообщают о современных персиянах, с тем, что античные авторы писали об их предках, мы видим, что их характер остался тем же, за исключением некоторых незначительных деталей, что и во времена Кира и Александра" (1760, стр. 224-225).