— Ничего не изменилось, — рассеянно произнес, наконец, один из сидевших в машине. Худощавый, в сером деловом костюме, чисто выбритый, с аккуратно постриженными и уложенными волосами, он походил на преуспевающего бизнесмена, только недавно начавшего оправляться от тяжелой болезни. Его пальцы, лежавшие на коленях, слегка подрагивали, а глаза за тонкими прямоугольными стеклами очков казались печальными, но в то же время в их взгляде было что-то воинственное и слегка надрывное.
— А с чего бы тут что-то изменилось? Тебя здесь не было лишь полгода. А это не срок для перемен, — с легкой усмешкой заметил водитель. Тоже чисто выбритый и в очках с изящной оправой, он походил одновременно и на бизнесмена, и на сотрудника спецслужб. Он выглядел по отпускному элегантно в светлом костюме, но его серые глаза были мрачными и усталыми, словно он не отдыхал уже много лет, а его левую бровь рассекал свежий шрам. — Города — не люди.
— П-почему ты приехал именно сюда? — спросил худощавый. — Почему именно этот город?
Водитель пожал плечами.
— Не знаю. Здесь все началось… Не понимаю, чего ты за мной потащился. Я ведь предлагал тебе остаться в Симферополе. Там у тебя было больше вариантов ее найти. В конце концов, там живет ее мать, да и этот хирург мог бы тебе помочь.
— Ее там нет, — негромко отозвался его спутник. — Нет, я чувствую это… ты ведь понимаешь, ты ведь тоже… мог чу-чувствовать такие вещи?…
— Мог, — отозвался водитель и сунул в рот сигарету. — Но тебе следовало бы поехать одному, если уж так приспичило! Я-то уж наверняка в международном розыске, а со мной и тебя заметут. Глупо.
— Зато правильно, — заметил худощавый. — Я ведь найду ее… я знаю это… Слушай, Схимник, не валяй дурака, не возвращайся. Поехали со мной. Останешься с нами. Я объясню ей — она поймет.
— Зачем?
— Просто. Тебе будет лучше с нами. Человек не должен быть один.
— Слава, если я тебе свою душу вывернул, это еще не значит, что ты стал моим лепшим корефаном, это просто…
— А что просто?.. — осведомился Слава с кривой, но вполне добродушной усмешкой.
…В Камышине Схимник загнал «Астру» в какой-то безлюдный дворик и исчез почти на сутки, после чего вернулся на новой машине, чистенькой серебристой «Субаре-универсале», которую Слава, выбравшись из «Астры» оглядел с невольным нескрываемым удовольствием.
— Хорош глазеть, не на выставке! — сказал Схимник нетерпеливо. — Полезай! Я уже позвонил Свиридову — завтра он приедет за своей машиной. Через минут десять ее загонят на стоянку. Полезай же!
За время отсутствия он успел побриться и переодеться, но выглядел неважно. Слава встревожился, что Схимник может отключиться за рулем, и тогда они въедут в дерево или в какую-нибудь встречную машину. А потом он подумал о пистолете, который Схимник, уходя, забирал с собой, и сейчас, несомненно, спрятал либо за поясам брюк, либо в кармане. Хорошо бы было суметь его забрать.
Но пока что Схимник вел машину вполне прилично. Он отвез Славу к своему знакомому, о котором упоминал еще в Волжанске. Знакомый обитал в приличном двухэтажном особняке и обладал великолепной раздвоенной бородой, что делало его удивительно похожим на Александра II. При виде Схимника он искренне обрадовался, что Славу совершенно изумило — до сих пор он не предполагал, что Схимник может у кого-то вызвать такое неподдельное теплое дружеское чувство. Причем владетеля замечательной бороды, назвавшегося Славе Анатолием Ивановичем, нисколько не обескуражило, что Схимник на все его расспросы отвечал мрачно и односложно, — похоже, он либо привык видеть его в таком настроении, либо просто не придавал этому особенного значения.