— Я скоро сверну себе шею, постоянно оглядываясь по сторонам, — заметил он как-то, вернувшись с очередной прогулки, и Схимник пожал плечами.
— Привыкай. Тебе еще долго так жить. Газеты принес?
— Да. Ничего интересного, — Слава бросил газеты на кровать и поставил на кресло принесенный пакет. Схимник потянулся и взял газеты.
— Утром уезжаем.
— Да, я знаю, — Слава снял пиджак и бросил его на стул. — И кто теперь кого повезет?
Схимник холодно улыбнулся.
— Надо было уходить, когда отпускали. Я тебе говорил, что ты дурак.
— Я вполне могу уйти и сейчас, — сказал Слава.
— Что-то не вижу особой прыти. Нет, ну ты, конечно, можешь попробовать, ты даже можешь достать пистолет… отдаю тебе должное, найти его я не смог, — Схимник слегка улыбнулся и развернул газету. — Попробуй. Только я-то, Вячеслав, видишь ли, далеко не благородный сэр.
— Ты много говорил, когда у тебя был жар, — негромко произнес Слава, стоя посередине комнаты. — Ты бредил, у тебя б-были кошмары… и ты очень много говорил. Я слушал. Когда ты кричал, мне приходилось делать телевизор погромче, но я слушал очень внимательно. Мо-может, я и дурак, но я умею слушать. И выводы делать тоже умею.
— Делать выводы из горячечного бреда? — скептически осведомился Схимник, не поднимая глаз от газеты. — Это нужно либо самому бредить, либо быть поэтом. Непохоже, что у тебя температура. Ты, значит, лирик, Новиков?
— Ты называл имя.
Он быстро взглянул на него. Слава заметил легкую тревогу и мрачные искры в светло-серой глади глаз и понял, что он на правильном пути.
— И что? Я знаю много имен, — Схимник сложил газету, продолжая внимательно смотреть на него, потом положил ладонь левой руки на тыльную сторону правой, закрыв ею ацтекскую пирамидку. Слава взял пакет, подошел к кровати и сел рядом с ним.
— Знаешь что, мужик, я думаю, нам пришло время поговорить. Я не собираюсь плясать вокруг тебя и применять все эти методы дружеского полоскания мозгов, тебя все равно сложно зазаставить делать то, чего ты не хочешь. Но… — Слава пожал плечами и вытащил из пакета большую бутылку водки, осторожно положил ее на матрас между ними, и прозрачная жидкость слегка булькнула, — может мы все-таки поговорим? Так, самую малость.
Схимник бросил газету и рассеянно посмотрел в окно, за которым сгущались теплые сиреневые майские сумерки, нахмурился и потер рассекшийся морщинами лоб, будто пытался что-то вспомнить, потом повернулся, взял бутылку и слегка подбросил ее на ладони, и в бутылке снова булькнуло.
— Поговорить?.. — произнес он с кривой усмешкой, и глаза его стали тусклыми. — Ну, что ж, давай поговорим. Может, так оно и лучше…
…Утром они никуда не уехали — проснулись оба с больными головами, долго отпивались пивом, мрачно глядя в телевизор.
— Зря мы взяли тот коньяк, — хрипло бормотал Слава, моргая покрасневшими глазами, — ох, зря! Господи, как же жалеешь по таким утрам, что у тебя есть голова… Ты, кстати, не знаешь, почему у меня рука ободрана?
Схимник мотнул головой, сердито разглядывая собственные сбитые костяшки. Он помнил только то, что когда они пошли за очередной бутылкой, то наткнулись на какую-то подгулявшую, агрессивно настроенную мужскую компанию, а вот что было потом, из памяти выветрилось начисто, и это его очень тревожило. Он выпил еще пива и начал тщательно восстанавливать происшедшее из крошечных обрывков, застрявших в мозгу, а когда постепенно ему это удалось, Схимник успокоился — во всяком случае, он никого не убил, значит, планка еще действует.
В состоянии абсолютного ничегонеделания они провалялись до раннего вечера, а потом, когда уже начали собираться, Слава ненадолго исчез, а вернувшись, молча со стуком положил на стол перед Схимником пистолет.
— Это ведь, кажется, твое?
Схимник взял пистолет и быстро проверил его. Оба остававшихся патрона были на месте. Он поднял голову и ухмыльнулся.
— И все-таки, Слава, дурак ты.
— Сам знаю, — рассеянно отозвался Новиков. — А ты псих. И кому хуже?
— Зависит от обстоятельств.
— Ты сможешь отвезти меня в Крым?
Схимник откинулся на спинку стула и насмешливо взглянул на него.
— Разве ты не можешь ехать один?
— Я не хочу ехать один. Тем более, нам ведь все равно по дороге, разве не так?
— Со мной ехать опасно — я тебе уже говорил. Кроме того, я еще не решил, стоит ли мне туда ехать. В сущности, мне там делать нечего. У меня много дел в другом месте.
Слава с хмурым видом почесал затылок.
— Понимаешь… один я могу не доехать. Я все еще паршиво себя чувствую. Просить мне больше некого, понимаешь?