Схимник встал и неторопливо заходил по комнате, не глядя на Виту.
— До Зеленодольска у меня все еще было две цели. Но после него я обнаружил, что осталась только одна.
— Почему?
— Потому что ты оказалась не ангелом.
— Чертом? — с усмешкой спросила Вита.
— Хуже. Ты оказалась земной женщиной. У ангелов, видишь ли, нет сердца. Их нельзя обнять. Их нельзя хотеть. Они не могут болеть или умирать, превращая этим тебя в ржавый бесполезный хлам! — в его голосе снова зазвучала неприкрытая злость — казалось, еще немного, и он сорвется и перейдет на грубую, площадную брань. — И еще, видишь ли, ангелами можно восхищаться — просто восхищаться, издалека… Ангелов не любят.
— Ты не…
— Да, — сказал Схимник уже спокойным тоном, и глаза его опять, как всегда стали непроницаемыми. — Я люблю тебя. Иногда мне кажется, что я всегда тебя любил.
Он повернулся и отошел к кровати. Ошеломленная его последними словами, Вита тупо смотрела перед собой, а со дна сердца стремительно поднимались злость и тяжелая, душащая обида, словно вместо признания в любви ее только что жестоко избили и вываляли в грязи. Это было чудовищно. Невозможно и чудовищно, противоестественно и хуже всего было то, что… Она прижала ладонь к губам, вскочила и выбежала из комнаты, зацепив по дороге гладильную доску, и та с грохотом сложилась и опрокинулась на бок, похожая на нелепое насекомое, на пол посыпалось сложенное на ней белье — воздушные кружевные тряпочки. Босые ноги прошлепали по коридору, грохнула кухонная дверь и все стихло.
Схимник отвернулся от дверного проема, неторопливо подошел к гладильной доске и резким рывком поднял ее, разложил и поставил на место. Потом собрал рассыпавшееся белье, аккуратно сложив каждую вещь, и прислушался. Из кухни долетал приглушенный судорожный плач и слышался шум воды из крана, открытого до упора. Схимник шагнул было к двери, но тут же остановился, болезненно прищурившись, словно свет резал ему глаза. Он отошел туда, где были сложены его вещи, и через секунду в его руке оказалась темно-зеленая рукоятка «бабочки», «крылья» разошлись, выбросив блестящее лезвие, снова сложились, спрятав серебристый блеск металла, лезвие опять выпорхнуло… Его запястье двигалось с привычной быстротой и легкостью, глаза оставались прищуренными, губы сжались в злой полуухмылке. Потом Схимник закрепил «крылья», а в следующее мгновение «бабочка» с глухим ударом вонзилась в полированную дверцу старого шкафа, выбив длинную щепку.
Вита, согнувшаяся над кухонным столом, держась одной рукой за живот, а другой вытирая лицо, удара не услышала. Рыдания выдирались из горла — болезненные, мучительные и бесполезные, словно рвотные спазмы при пустом желудке. Как прошлое может превратиться в настоящее? Прочел интересную и страшную книгу, а когда открыл ее снова, то увидел лишь чистые страницы, на которых все нужно писать заново. Во всех его действиях можно было без труда угадать вполне естественное желание переспать с ней — и не только для того, чтобы получить физическое удовлетворение, но и для того, чтобы как следует ее наказать за все… но заподозрить за всем этим какие-то чувства — невозможно. Безжалостный сумасшедший рыцарь у ног своей сумасшедшей многоликой леди… Если бы только все это было ложью! Но лжи не было — ни в словах, ни во взгляде, не в прикосновениях, ни в горячем дыхании возле уха… Нигде теперь не удавалось отыскать ни крошки лжи.
Задыхаясь, Вита встала и подошла к раковине, в которую хлестала вода, и пол вокруг раковины уже покрылся блестящими лужицами. Она вздрогнула, когда наступила в одну из них. Наклонилась и старательно вымыла лицо. Убежать, немедленно, сейчас же! Нельзя быть с ним не только в одной квартире, но и в одном городе. Даже в одной жизни быть нельзя.
Она закрыла кран, подошла к кухонной двери и прислушалась, потом осторожно отворила ее и на цыпочках вышла в коридор. Долго стояла возле дверного проема, прижавшись спиной к стене и беззвучно дыша приоткрытым ртом. Из комнаты не доносилось никаких звуков, кроме невесомого тиканья часов, она казалась пустой. Вита заставила себя оторваться от стены и переступить порог, на котором лежал бледный полукруг света.
Первое, что ей бросилось в глаза, был нож, торчащий из расколотой дверцы шкафа. Она скользнула взглядом по нему, потом по пустой комнате, по столу, на котором лежала аккуратная пачка денег