— Четвертый, — весело сказала Наташа, которая вела счет разбившейся с начала разговора посуде. Костя ударил кулаком по ручке кресла.
— Славка! Может, тебе напомнить, как он тебя под Ялтой чуть не придушил?! Если бы…
— Костя, мы все хорошо помним о твоем подвиге, — произнесла Наташа с легким холодком. — Не нужно снова нас тыкать в него физиономиями!
Костя вздрогнул, и в его глазах появилась недоуменная обида. Дверь отворилась, и в комнату заглянула заспанная Екатерина Анатольевна.
— Молодежь, нельзя ли потише — мы с Линой только прилегли после обеда. Что вы целый день посуду бьете?!
— Мама, иди спать, дай поговорить! — раздраженно буркнула Наташа, поворачиваясь. Екатерина Анатольевна покачала головой.
— Наташ, я тебя не узнаю — что ты в последнее время как с цепи сорвалась?! Хамишь матери… Костик, ты на работу не опоздаешь?
Лешко отрицательно мотнул головой — уже закрывшейся двери. Четыре месяца назад Римаренко устроил его поваром в «Онтарио», где по-прежнему успешно исполнял обязанности вышибалы. Костя, посвящавший все свое время вынужденного ничегонеделания оттачиванию своего так внезапно проявившегося поварского мастерства, быстро приноровился к работе. Готовил он теперь первоклассно, и увечье ему нисколько не мешало — в своем инвалидном кресле, несколько усовершенствованном все тем же Римаренко, Костя легко и проворно передвигался по кухне, занимаясь своими делами и координируя действия помощников. В «Онтарио» к нему уже давно привыкли, уважительно именовали «шефом», у него завелась постоянная клиентура, захаживавшая в диско-бар не столько потанцевать, сколько заказать какое-нибудь особенное блюдо из расширенного стараниями Кости меню. Геннадий сам возил его на работу и привозил с нее, теперь часто в компании веселой и симпатичной официантки из того же «Онтарио», считавшей, что неподвижные ноги — это не так уж ужасно, если все остальное в полном порядке. Костя неплохо зарабатывал и уже подумывал о том, чтобы снять собственную квартиру, когда все наконец уляжется, и у Наташи будет возможность самостоятельно приглядывать за матерью и теткой, пока же хозяином в доме был он. Выбрав время, он посетил родной курортный поселок, где реабилитировался в милиции, рассказав историю о вломившихся в дом пьяных грабителях, начисто вычеркнув из этой истории Наташу и заявив, что скрывался из страха перед убийцами его матери. Римаренко не очень охотно выступил его помощником и укрывателем. В милиции Лешко выслушали крайне недоверчиво и уже собирались задержать до выяснения, но спустя день в соседней деревушке какой-то полусумасшедший бомж вырезал целую семью, после чего улегся спать прямо на месте убийства. Бомжа радостно повязали и помимо его собственного подвига списали на него несколько безнадежно зависших дел, в том числе и убийство Нины Лешко. Костю отпустили, и он в тот же день, наведавшись на могилу матери и собрав оставшиеся вещи, навсегда покинул поселок.
— Послушай, Костя, может, я и неправильно выразилась, но, — Наташа повернулась и посмотрела на него с легкой усмешкой, — я не понимаю, о чем конкретно мы здесь говорим? Что случилось — то уже случилось, и я не понимаю, зачем нам это обсасывать?! Он в городе — ну так пусть. Уже три дня прошло. Ты видишь его здесь? В этой квартире? Нет. И не увидишь. Он с Виткой приехал, так пусть она сама и разбирается со своим мужиком! Тебя это все совершенно не касается!
— Нет, касается! — упрямо сказал Костя. — Схимник — сумасшедший. Я видел, что он творил! Ее он просто использует, чтобы до тебя добраться и хорошо приподняться с твоей помощью. А тебя, — он махнул головой Вите, — когда ты ему будешь не нужна, порежет на лапшу и спустит в канализацию! Будешь плавать в Салгире и разлагаться!
— Говори, говори, — пробормотала Вита, примериваясь глазами к посуде на столе. — А знаешь, что я тебе скажу, Костя? Я не вчера родилась, я видела достаточно и пережила достаточно, и если я поверила такому человеку, значит у меня были на то все основания!
— Если ты не слушаешь ее, послушай меня, — Наташа швырнула сигарету в окно и тут же взяла новую. — Я смотрела в него. Да, он сумасшедший. Он болен. Но он не такой уж плохой человек.
— Как убийца может быть неплохим человеком?! — рявкнул Костя. — Да ты сама слышишь, что говоришь?!
— Я говорю то, что видела! — холодно ответила Наташа. — С его стороны нам ничего не грозит! Или может, ты сомневаешься в моих способностях?!
Костя сгорбился в кресле, вдруг став похожим на побитую собаку. В комнате повисла гнетущая тишина, нарушаемая только отчаянным зеванием Виты. Потом на лице Наташи появилось любопытство экспериментатора, и она спросила: