— Когда?!
— Десятого.
— Господи, — Вита посмотрела на него с ужасом, сквозь который едва-едва просачивался отчаянный азарт охотника, упускающего крупного зверя, — так это ведь через четыре дня!
— Пока все это только теория…
— Нет! — она соскочила с кровати и вытянулась во весь рост, глядя на Андрея сверху вниз с гневом и волнением. — Не теория! Ты ведь тоже чувствуешь, что это то самое! Мы нашли!.. Этот и только этот день она выбрала! Где он собирается отмечать?
— Еще не знаю, — Андрей приподнялся на кровати, — но он всегда празднует вне дома. Скорее всего, в каком-нибудь из новых ресторанов, вероятно, в «Золотой орхидее» — в последнее время он часто там бывает и Чистова, соответственно, тоже.
— Она наверняка попытается пронести свои картины заранее. Андрей, мы сможем ей помешать, ведь правда?
Он встал и молча начал одеваться. Вита с тревогой наблюдала за ним и, наконец, не выдержала:
— Андрей, ну?!
Андрей рассеянно качнул ладонью в знак того, чтобы она оставила его в покое, закурил и отошел к окну. Постояв там некоторое время, он повернулся и хмуро сказал.
— Вит, выслушай, пожалуйста, внимательно то, что я тебе сейчас скажу. С ней нельзя договориться. Ее нельзя заставить. Никто из нас не сможет ее заставить. Никто из нас для нее больше не имеет значения.
— Славка…
— Никто!
— Мы бы могли увезти ее силой…
— Она умело заводила знакомства — ты могла заметить, что Чистова теперь неприступна. Но даже, если произойдет чудо и мне удастся это сделать — что дальше? Держать ее в подвале на цепи до конца жизни?! Никак иначе — ведь она удерет при первой же возможности, и тогда будет еще хуже, потому что мы ее больше не найдем. А то, что она собирается сделать, все равно произойдет — может, не так зрелищно, но зато еще более масштабно.
— Забрать картины…
— А как мы узнаем, где они? Вита, как можно допросить человека, которому боль в кайф? Сывороткой правды? Она на каждом углу не продается, кроме того, не уверен, что она на нее подействует, как надо. Ты видела, что творится с ее организмом?! У нее больше нет седых волос! Она помолодела! Ее лицо так изменилось… То, что она получила, сделало ее новым существом не только духовно, но и физически. Может, она вообще уже не человек… я ничего уже больше не понимаю!
— И что же нам делать? — упавшим голосом спросила Вита и села на кровать, натягивая одеяло до подбородка. Андрей сел рядом и обнял ее за плечи.
— Мы можем сделать только одно.
Она вскинула на него расширенные глаза — в них были недоверие и ужас, и ему показалось, что Вита сейчас вскочит и убежит от него, как было раньше.
— Что?! Ты с ума сошел?! Соображаешь, что говоришь?!
— Малыш, там будет уйма людей. Если мы все правильно рассчитали, то она собирается устроить бойню. Ладно эти… мне на них наплевать, да и на большинство их баб тоже — под стать им… но обслуга, музыканты… кроме того, до определенного времени на таких праздниках бывают и дети.
— Ты сам в этом виноват! — зло крикнула она. Ее глаза блестели от слез, ноздри бешено раздувались. — Сам!
— Я знаю, — глухо ответил Андрей. — Поэтому это сделаю я.
— Нет, я тебе не позволю! — Вита яростно замолотила кулаками по его плечам, пытаясь вырваться. — Никогда! Ты что?!.. это же Наташка! Ты ведь сам говорил, что она…
— Это больше не она. Вит, пожалуйста, успокойся, — он обнял ее крепче, укачивая как ребенка, и в конце концов она расплакалась — беспомощно, по-детски, со всхлипываниями, накрепко вцепившись в его рубашку. — Я сотни раз тебе говорил, что видел настоящую Чистову! Я знаю, что она хороший человек и никогда бы не допустила подобных вещей! И то, что задумало весь этот ужас, Чистовой быть никак не может, а если она и осталась еще где-то там, в глубине, она будет только рада такому исходу. Это единственный способ все закончить.
— Да, ты полагаешь?! А у нее ты спросил?! — осведомилась Вита приглушенно и язвительно. — Какое право ты имеешь принимать такие решения?! Мне казалось, ты…
— Я сделаю все, чтобы этого избежать, — хмуро сказал Андрей, глядя в пространство поверх ее плеча. — Я обещаю, что пойду на любой риск, но если у меня не будет другого выхода, я убью ее.
Теперь, когда слова были произнесены вслух, деться от них было уже никуда нельзя. Вита затихла. Она вдруг с пугающей, безнадежной окончательностью поняла, что Андрей прав.
— Господи, почему же все вышло так нелепо?.. — пробормотала она. — А может, так и должно было быть с самого начала? Может, это логично, что картина, начавшаяся смертью одного художника, должна завершиться смертью другого? А все, что мы делали… все, что я делала — было зря? Ты действительно был прав — я совершенно бесполезна.