— Ты где сейчас?!
Господи, что там еще стряслось?!
— Я подъезжаю к… Ни хрена себе! У вас…
— Встречай, мы выходим. С нами Схимник.
— Блядь! — изумленно-растерянно сказал Шевцов и отключился. Баскаков спрятал телефон и, прикрываемый одним из охранников, вышел из зала, ни разу больше не обернувшись туда, где лежала Инна. Следом вывели Андрея и Соню с Лилей, которые все еще держались за него, не проявляя ни малейшего желания разжать пальцы. Последним вышел Сканер. В дверях он остановился и взглянул на лестницу, потом оглядел зал, в который из двери заползали сизые, горькие клубы дыма, и его лицо перекосила гримаса отвращения, а ладонь поползла по груди — туда, где часто-часто заколотилось сердце. Потом она скользнула чуть ниже, где был спрятан выброшенный Чистовой пистолет.
— Она попросила, — прошептал он. — Я просто делал… Я — жрец… Жрецы ни за что не отвечают, они делают то, что им велят… я…
С улицы долетел визг шин, захлебнувшись, смолкли сирены подъехавших машин. Сканер повернулся и поспешно вышел, в коридоре споткнувшись о тело женщины с простреленной глазницей. Позади остался заволакивающийся дымом зал, залитый кровью, усеянный осколками битой посуды, среди которых лежали трупы и стонали, слабо шевелилясь раненые. Женщина в зеленом вечернем платье, заляпанном темными пятнами, хрипло рыдала, сидя на полу рядом с мертвым мужем. Мужчина, прижимая ладонь к распоротому плечу, тупо бродил туда-сюда, натыкаясь на стены и оставшиеся стоять столы. Тонко кричал забившийся в одну из ниш официант с разодранным чьими-то ногтями лицом и в тон ему подвывала все еще катавшаяся по сцене обнаженная женщина. Певица, чье приятное контральто недавно так красиво выводило романсы, стояла, прижавшись к стене, и пристально смотрела на свои растопыренные неестественно длинные пальцы с порванной между ними кожей, покачивая головой со странной мудрой укоризной.
С того момента, как Сканер поджег первую картину, прошло немногим больше семи минут.
С Шевцовым Баскаков столкнулся в разгромленном холле ресторана. Заместитель выглядел совершенно ошарашенным, однако вопросов задавать не стал, только кивнул на одно из лежавших неподалеку от стены тел.
— Вон где значит Денис-то. Даже до вас не добежал…
Баскаков успел вяло удивиться тому, что Шевцов смог узнать убитого — у человека практически не было лица. Имя ему ничего не говорило, но он вспомнил, что несколько охранников и шофер остались на улице. Он нервно дернул головой и быстро прошел к дверям, говоря на ходу:
— Схимника в машину и на дачу, как можно быстрее, а то сейчас тут ментов будет туча!.. В твоих интересах, чтобы он не сбежал!
Шевцов кивнул и приотстал. Баскаков вышел на улицу и невольно зажмурился от света множества фар. Во дворе уже стояло бесчисленное количество милицейских машин и «Скорой помощи», мимо пробежали пожарные и группа омоновцев. Он увидел свой «фантом», прислонившись к которому стоял шофер, белый, как мел. За ажурной решеткой ограды шумела взволнованная толпа, неподалеку слышались крики, надсадный звук ударов и чей-то вой.
— Виктор Валентинович!
Увидев, кто к нему обращается, Баскаков поспешно оглянулся — ни Схимника, ни Шевцова сзади уже не было — остались только выведшие его из зала охранники.
— Пожалуйста, давайте повременим с вопросами, — тускло сказал он, — моя жена погибла. В любом случае я знаю не больше остальных — займитесь ими. Мне не до того… мне нужно ехать в больницу.
— Конечно… простите, — произнес человек слегка растерянно и отошел. Вскоре вернулся Шевцов, бережно неся на руках извивающуюся и хихикающую Соню, которую тут же сдал подоспевшим врачам. Поговорив с ними несколько минут, Баскаков нырнул в услужливо распахнутую дверцу «фантома» и в изнеможении опустился на диван, сжав ладонями голову. Перед глазами у него все еще обвиняюще стояли мертвое лицо Инны и безумная, кровоточащая улыбка дочери. Если бы он в свое время не принялся за поиски Чистовой с такой одержимостью, ничего бы этого не случилось. Но кто мог знать? Кто?
Как только он найдет Чистову
Если он найдет Чистову…
то убьет ее без промедления. Причем сам. Обязательно сам!
«Нет, промедление будет! — издевательски сказал ему некий гаденький голосок в глубине сознания. — Будет, и ты знаешь, почему. И она это знает».
Шевцов плюхнулся рядом, прервав его размышления.
— Ну, говори, что там у вас стряслось.