Прежде, чем Вита успела сообразить, что он хочет сделать, Схимник открыл ей рот, затолкал туда скомканный носовой платок, а снаружи заклеил губы широкой полоской скотча. Вита дернулась, замотала головой, гневно что-то мыча, и он поймал ее за подбородок и легко стукнул холодной изумрудной верхушкой перстня по кончику носа.
— Не груби дяде! И постарайся не задохнуться до моего прихода!
Легко сбежав по лестнице, Схимник вышел из подъезда и, закурив и сунув левую руку в карман брюк, торопливо зашагал через дворы. В одном две молоденькие девчонки, курившие на скамейке, оглядели его заинтересованно, и, проходя мимо, Схимник подмигнул им, что вызвало взрывчик кокетливого хохота. Это не отвлекло его от размышлений. Он думал о том, что Новикова нельзя больше оставлять в больнице, поскольку охрана там ненадежная, да и неизвестно, сколько Баскаков будет еще терпеть его существование, для него не только бесполезное, но и убыточное. Кроме того, рано или поздно Баскаков узнает, что Вячеслав давным-давно прекрасно себя чувствует и уже может самостоятельно передвигаться по палате, что он и делает, тщательно выбирая для этого время между визитами охраны. Но и покидать Зеленодольск пока нельзя — ждать рядом с Витой надежней всего, кроме того, так он может… В кармане пиджака заверещал телефон, прервав его мысли, Схимник достал его, посмотрел на номер и сморщился, но все же нажал на кнопку ответа.
— Ты чего телефон отключаешь? — сухо спросил Виктор Валентинович. — Третий день до тебя дозвониться не могу!
— Разрядился, подключиться негде было.
— Я так понимаю, прогресса никакого?
— Пока нет. А у Яна как дела?
— Ясно, — ровно сказал Баскаков, проигнорировав вопрос. За все прошедшее время он ни разу даже не упомянул о том, что произошло в Ростове, хотя Ян наверняка все доложил, и это Схимника очень настораживало, потому что до сих пор Баскаков всегда давал ему возможность объясниться. — Где ты сейчас?
— Недалеко от Костромы.
— Возвращайся в Волжанск. У нас тут проблемы — Сергеев один не справляется.
— Какого рода проблемы? — Схимник резко остановился.
— По твоей части.
— Но я почти…
— Про «почти» позвони и расскажи Яну — его номер ты знаешь, — холодно ответил Баскаков. — А ты мне нужен здесь.
Схимник сощурился и щелчком отправил недокуренную сигарету в кусты сирени.
— Неужели Сергеев не может сам справиться?!
— Ты, очевидно, не понял. Это не просьба, — отрезал Баскаков и отключился. Схимник зло посмотрел на телефон, испытывая огромное желание зашвырнуть его подальше, но все же спрятал в карман и снова пошел вперед. Звонок мог означать две вещи — что Ян нашел Чистову или что его отзывают для того, чтобы разобраться и, скорее всего, «уволить», только странно, что с этим так долго тянули. Второе его теперь мало заботило, только вот о субсидиях придется забыть и трудно будет вернуться в Волжанск за Новиковым, в первое же не верилось. Не хотелось верить. Ян не мог найти Наташу. Просто не мог и все! Упрямо сжав зубы, Схимник шел под огромными раскидистыми липами, лениво шелестящими свежей зеленью, и думал об этом и о Сканере-Шестакове — одного он знал, а другого никогда не видел, и о письмах (чушь собачья!), и о том, что теперь знал о Чистовой, и о том, что будет, когда она вернется, и о том, найдут ли его потом и кто именно, а еще вдруг почему-то вспомнилось почти растворившееся в памяти лицо Аристарха Кужавского — светлое пятно сквозь метель — повернувшееся к нему за мгновение до выстрела, словно тот почуял приближение собственной смерти; а следом знакомо выплыл величественный и молчаливый Покровский собор, окутанный облаком кружащихся снежных перьев…
V
Следующие два дня Схимник и Вита почти не общались, занятый каждый своими делами и своими мыслями, но друг за другом наблюдали внимательно и настороженно.
Вита больше не предпринимала попыток сбежать, а Схимник больше не повторял классического варианта приковывания к батарее. В тот день, когда он, вернувшись, освободил ее, она не сказала ему ничего, хотя вначале собиралась сказать многое, — Схимник был настолько мрачен и задумчив, что она почувствовала — случилось что-то плохое, хотя, казалось, хуже Схимника случиться уже ничего не могло. Несколько раз ему звонили, и он уходил разговаривать на кухню, а, возвращаясь, больше ничего ей не рассказывал, ее же и Наташин телефон не зазвонили ни разу, и беспокойство Виты становилось все тягостнее. Она хмуро думала о том, что жива, пока нет Наташи, когда же та появится, Схимник, конечно же, убьет ее. Он больше ни о чем ее не спрашивал и обращал на нее столько же внимания, сколько на обстановку в квартире — Вита понимала, что как человек для него не существует, являясь лишь ступенькой на пути к Наташе. Время протекало в густой тишине, которую нарушали лишь долетавшие с улицы звуки, да негромкие шаги Схимника, когда он иногда принимался бродить по квартире, словно дикий зверь по клетке. Несколько раз она ловила на себе его внимательный, твердый, ничего не выражающий взгляд, который пугал ее. Однажды Вита раздраженно спросила, зачем он ее так разглядывает — неужто еще не насмотрелся, на что Схимник с уже знакомой усмешкой ответил: