— Уйди, — хрипло сказал он. — Иди себе, играй в песочек. Я просто пришел отдохнуть, только здесь я и могу отдохнуть. Я устал. Оставь меня, дай посидеть спокойно.
Литератор напряженно вглядывался в его шевелящиеся губы. Когда Баскаков закончил говорить, он вздрогнул, кресло дернулось назад, потом аккуратно объехало стол, и Литератор, чуть согнувшись, сам включил компьютер, после чего вернулся за свой, и игровая какофония в колонках мгновенно оборвалась. Баскаков неохотно взглянул на монитор, потом включил нужную программу, и почти сразу же на экран выпрыгнули слова.
Что случилось?!
Баскаков занес руки над клавиатурой, словно раздумывая, отвечать или нет, но потом все же отстучал:
Ничего не случилось, Юра. С чего ты взял. Я просто устал.
Неправда. Ты очень плохо выглядишь. Ты заболел? У тебя неприятности?
Теперь-то какая разница? Хочешь узнать, чтобы порадоваться? Впрочем, все это уже неважно. Я зашел попрощаться — на всякий случай, потому что когда все произойдет, я уже могу не успеть это сделать.
Он не видел, но ощутил, как Литератор на том конце стола дернулся и как его лицо исказилось ужасом. Клавиши торопливо защелкали.
Что случилось, что случилось что случилось что случилось что случилось что случилось что случилось что случилось что случилось…
Баскаков поспешно нажал на клавишу, прервав поток испуганных слов и некоторое время сидел молча, давая Литератору повариться в соку собственных переживаний, потом неторопливо написал:
Ты ведь знаешь, чем я занимаюсь, Юра? Я занимаюсь серьезными делами, я работаю с очень серьезными людьми. У нас не прощают ошибок, не прощают никому, понимаешь?
Ты никогда не совершал ошибок!
Все совершают ошибки. Я не исключение. Я составил план, на который очень рассчитывал, это был хороший план, но вы со Сканером все разрушили, и теперь у меня из-за этого очень большие неприятности. Так что можешь порадоваться. Если я, как ты считаешь, все это время тебя обманывал, то скоро ты будешь отомщен.
Что с тобой будет?
А ты разве не догадываешься? Ладно, Юра. Я сделал все, что мог, а если что делал и неправильно — бог мне судья. Ты извини, долго не могу здесь сидеть. Я страшно хочу спать.
Баскаков оттолкнулся ногой от стола и чуть отъехал в сторону вместе с креслом, наблюдая за Литератором из-под полузакрытых век. На лице того был ужас, пальцы плясали по столу, и он видел, что глаза Литератора уже влажно поблескивают. Надо было сделать это давным-давно, это оказалось намного легче, чем он рассчитывал. Как же плохо иметь слабые места!
— Ты знаешь, наверное, я даже не буду прятаться, — рассеянно сказал он, словно разговаривая сам собой. — Какой смысл? Да и не в том я возрасте, чтобы в норах отсиживаться. Надоело… ждать чего-то всю жизнь, прятаться за спины мускулистых идиотов, все время думать — когда, кто, где, чем… Надоело.
Литератор дернул головой и снова застучал по столу, махнул рукой, требуя, чтобы Виктор Валентинович вернулся за компьютер.
— Я вижу — пиши, — сказал он и закинул руки за голову, глядя, как на экране появляются слова.
Мои письма могут тебе помочь? Скажи — я напишу тебе письма. Сколько тебе надо?
Баскаков покачал головой.
— Нет, убийствами тут ничего не решишь. Ничего. Мне нужно другое.
Пожалуйста, вернись к компьютеру. Мне сегодня трудно читать по губам.
Ты мне не поможешь, Юра. Спасибо, что предложил, значит, я тебе еще не совсем безразличен. Что ж, все это будет стоить того…
Что тебе поможет?
Ничего.
Уедь! Спрячься!
Я же сказал — это бессмысленно.
Наступила долгая тишина, нарушаемая лишь хриплым болезненным дыханием Литератора. Баскаков терпеливо ждал, глядя на потолок, обшитый панелями из резного дуба. Наконец он услышал, как нажимают на клавиши, и перевел глаза на монитор.
Твой план опирался на Чистову?
Да.
Если ты ее найдешь, ты еще можешь успеть реализовать свой план?
Не знаю. Вряд ли. Слишком мало времени. Да и где мне ее искать? Страна большая.