— Стой! — крикнула она, вскочила и кинулась следом, но тут же вернулась, схватила обе оставшиеся на скамейке сумки и снова побежала, отчаянно ругаясь про себя. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, куда и зачем помчалась Наташа.
Ветки кустов, только-только начавшие кое-как смыкаться после такого бесцеремонного вторжения, протестующе затрещали, когда Вита с разбегу влетела в них, и одна, словно в отместку, прочертила на ее руке длинную царапину, и, уже выскакивая с другой стороны, Вита зашипела от боли, но на руку не посмотрела. Сумки суматошно колотили ее по бедру.
Она бежала очень быстро, но все равно не успела.
Наташа не останавливаясь, пролетела через полосу тротуара, перемахнула через низенькую декоративную оградку, выпрыгнула на дорогу и побежала вдоль бордюра, глядя на движущиеся навстречу машины. Хотя дорога была одной из центральных, движение на ней сейчас вовсе не было оживленным, и почти все машины ехали неторопливо — с такой скоростью в Наташином городе пробирались запутанными дворовыми дорогами, а не перемещались по основным трассам. Надежней всего был бы, конечно, грузовик, но грузовиков что-то не наблюдалось, и она выбрала легковушку, ехавшую быстрее остальных — выбрала с какой-то деловитостью, которая даже насмешила ее, в тот момент, когда она прыгнула в сторону. В те ничтожные доли секунды, когда Наташа видела несущееся на нее искаженное лицо водителя, ей почему-то вдруг вспомнились багрово-страшное мертвое лицо Лактионова и белая "омега", настигающая ее на Дороге, словно странный оживший мифический хищник. Как это было нелепо — столько раз спасаться на дороге, чтобы добровольно закончить жизнь именно на ней. А потом…
А как же Славка… они найдут картины… все останется безнаказанным… Вита… ма-ма… Костя… тетя Лина… мир… нет… я не хочу, не хочу…
… удар.
Вита, которая в этот момент подбежала к оградке, несмотря на ужас сумела в полной степени оценить мастерство водителя мятого вишневого "рекорда". Наташа бросилась точно ему под колеса, не оставляя времени для какого-нибудь маневра, но водитель, обладавший великолепной реакцией, все же как-то ухитрился упредить неожиданное препятствие еще в начале его движения, успеть вывернуть руль и нажать на тормоз, погасив часть скорости. "Рекорд" слегка развернулся и ударил Наташу не бампером, а крылом, и она, вскрикнув, отлетела вперед и к обочине и распростерлась на асфальте. Ехавшая за "рекордом" машина истошно и зло визгнув шинами и клаксоном, притормозила в нескольких сантиметрах от него.
Вита перепрыгнула через оградку и склонилась над Наташей, которая, приоткрыв рот, вяло ворочалась на асфальте, словно перевернутый сонный жук, и отчаянно кашляла. Ее плащ разметался в разные стороны, узкая юбка сбилась к талии, светлая дорожная пыль под затылком потемнела от крови.
— Лежи тихо! — сказала Вита. — Не дергайся, пока "скорая" не приедет! — она полезла было в сумку, но тут же чертыхнулась, вспомнив, что оба мобильника — и ее, и Наташин остались дома. — Вызовите кто-нибудь… — обратилась она к небольшой кучке людей, уже собравшихся вокруг.
— Уже звонят, — ободряюще ответил кто-то. К ним протолкался в усмерть перепуганный водитель "рекорда" — тощий мужчина в спортивном костюме и с ежиком светлых волос — и наклонился, ухватив себя за колени.
— Живая?!
— Да вроде бы.
— Мать вашу! — сказал водитель плачущим голосом. — Ну что ж опять за хрень такая!.. народ вообще по сторонам смотреть разучился… да ведь светофор в двух шагах! Нет, все скорей! бегом! Лень два шага пройти! И так машина в хлам… — слова слились в малоразборчивую жалобную воркотню.
— Я еще живая, а? — хрипло пробормотала Наташа запылившимися губами и блеснула глазами в полуоткрытые щелочки век. — Или нет?
— Разве я тяну на архангела Гавриила?! — Вита фыркнула, придерживая ее за плечо, но Наташа больше не пыталась дергаться.
— Это хорошо, — сказала она и попробовала кивнуть Вите, отчего ее глаза тут же закатились под веки, и несколько минут она ни на что не реагировала.
— Так и знал, что что-то да будет, — сообщил водитель "рекорда" остальным — ему казалось, что они недостаточно прониклись происшедшим. — Гаража нет… на прошлой неделе какие-то уроды драку во дворе затеяли, так бошками своими тупыми все левое крыло помяли… пока добежал… А теперь и правое крыло на фиг! Я нормально ехал! Вы видели — я правильно ехал!
Когда прибыла "скорая" и Наташу начали загружать в кузов, она так крепко вцепилась в руку Виты, что той пришлось залезть в "скорую" почти одновременно с ней — разжать пальцы Наташи не было никакой возможности. Чернявая медсестра с длинной узкой косой сказала, что вряд ли с Наташей так уж плохо, как может показаться, а после этого устроила обеим словесную выволочку за переход дороги в неположенном месте, во время которой обе покаянно молчали, правда, плохо слушая и плавая в собственных мыслях, которых хватало.
— Вита, — прошептала Наташа, когда медсестра отвернулась, и еще крепче стиснула пальцы на запястье подруги, — Вита, не бросай меня, пожалуйста… не бросай…
— Не надо драм, Наташ. Не брошу — ты ж знаешь.
— Не знаю… меня осталось так мало… Мне страшно.
— Всем страшно. Чем ты лучше остальных? Счастье, что не убилась! Это ж надо было додуматься!..
— Я хотела…
— Давай потом, ладно? Когда приедем. Может, тебе и разговаривать-то нельзя.
— У меня уже давно нет тех денег… что я тебе обещала тогда, давно уже нет… очень мало осталось…
Вита сощурилась добродушно, покачиваясь в такт движения машины.
— Занятный вариант абсолютного доверия. И что же мы молчали?
— Я боялась, что ты…
— Чудненько. Впрочем, не удивительно, — сказала Вита, помрачнев. — Как ты хоть себя ощущаешь?
— Голова болит… глаза… Тошнит как-то… как… ох!..
— Поздравляю с сотрясением мозга. Что ж, если ты и не убила своих поселенцев, то, по крайней мере, думаю, им сейчас тоже несладко.
— Это были не галлюцинации, Вита. Я тебе объясню, и ты поймешь… В больницу?! — Наташа вдруг широко раскрыла глаза и сделала попытку приподняться, но Вита с неожиданной прытью дернулась вперед и прижала ее, не дав пошевелиться. — Только не в больницу, Вит, я не хочу в больницу… пожалуйста… Надя там… оттуда…
— Тише вы там! — сердито прикрикнула на них обладательница черной косы. — Сколько народу с ДТП возили, все тихо ехали! На базаре что ли?! С пробитой головой, а туда же… в больницу она не хочет!
Час спустя Вита сидела возле Наташиной больничной кровати и, наклонясь, вслушивалась в ее тихий голос, рассказывавший, что же все-таки произошло. Время посещений уже закончилось, но Вита ухитрилась вымолить себе полчасика и теперь с тревогой думала, как быть дальше. Наташа получила среднее сотрясение мозга, и ей предстояло не меньше двух недель провести в больнице, где Вита присматривать за ней никак не сможет. В палате, помимо Наташи, находилось еще четыре женщины, и их присутствие, равно как и полное отсутствие, несло в себе опасность — в первом случае Наташа не удержится и начнет их исследовать, во втором — снова займется собой. Что же делать — держать ее на снотворном?
— Я постараюсь, — твердила Наташа, — я им не позволю…
— Ты рассказала, как накрыла… как будто накрыла их волной. Ты можешь так делать в следующий раз, когда они появятся, — предложила Вита. "Если они еще вообще существуют, — подумала она про себя, — господи, до чего же я запуталась в ней, а у меня еще и себя хватает!" — Может, это снова сработает.
— Да, но при этом мне ведь приходится быть внутри себя.
— Тьфу ты, черт! — Вита сжала виски ладонями — не столько, впрочем, от отчаяния, сколько для того, чтобы украдкой проверить — есть ли температура. Температура была. — Ну… постарайся их как-нибудь глушить. Будут говорить — не отвечай. Не слушай, — в радиоприемнике одной из больных Витас испустил особенно душераздирающий вопль, и та поспешно прикрутила звук. — Вот, кстати, завтра принесу тебе твой приемник и наушники. Слушай побольше российской эстрады — никакие келет не выдержат.