Спасибо, Юра. Ты… я даже не знаю… Я представляю, чего тебе стоило отдать мне этот список. Возможно, это мне поможет, если успею. Я сейчас же отправлю людей и сразу же вернусь, хорошо!
Ты обещаешь?
Баскаков резко встал, подошел к Литератору и, стоя перед ним, осторожно положил ладони на его плечи.
— Я вернусь, Юра. Я очень долго ждал, чтобы ты позволил мне вернуться, — он быстро провел ладонью по правому глазу и снова опустил ее на плечо Литератора. — Может, тебе чего-то хочется?
Пальцы запрыгали по клавишам, и Баскаков чуть наклонился.
Я бы хотел погулять, ты знаешь. И я бы хотел получить последние исследования по лексикологии и семантике.
— Ты все получишь.
И еще, — Литератор слегка замялся, — если ты найдешь эту Чистову, ты приведешь ее ко мне? Я бы хотел на нее посмотреть и поговорить с ней.
— Зачем?
Мне любопытно. Я хочу понять, кто она и чем владеет. Я хочу понять, в чем мы схожи и в чем наши различия. Я — специалист по системам, я программист и филолог, а это редкое сочетание. Я смог соединить логичное и алогичное, систему и хаос, действительность и фантазии. Еще никогда, благодаря мне, филология не поднималась на такую сияющую высоту. Я хочу узнать, на какую же высоту она подняла свое изобразительное искусство.
— Хорошо, ты ее получишь, — сказал Баскаков, превозмогая отвращение погладил Литератора по голове, стукнул в дверь комнатки медсестры и вышел из покоев обезумевшего от счастья существа, крепко держа в руках драгоценный лист бумаги.
Оказавшись в "кабинете", он, прижав руку к груди, повалился в свое любимое кресло, и несколько минут сидел, восстанавливая дыхание, впитывая глазами красоту бесценных вещей. Потом бросил список на малахитовый столик, встал, подошел к низкому шкафчику и достал из него темную пузатую бутылку, открыл и отхлебнул немного прямо из горлышка, что позволял себе крайне редко. Потом вылил на ладонь немного темно-коричневой жидкости и протер ею пальцы, следя, чтобы ни капли не попало на мозаичный пол, и поставил бутылку на место. Забрал список и с сожалением покинул "кабинет".
Ян в "приемной" уже откровенно боролся с зевотой, и взглянув на него, Баскаков позвонил и приказал, чтобы принесли чашку крепкого кофе, после чего опустился в глубокое кресло и закурил. Он не произнес ни слова, пока в "приемной" не появилась заспанная женщина с кофе, пока Ян не выпил его, в перерывах между глотками с тоской поглядывая в кружку, и не приобрел относительно бодрый вид. Тогда Баскаков протянул ему список и объяснил, что ему нужно. Ян кивнул, вынул ручку, просмотрел все адреса, тут же сделал несколько пометок, задумался, потом постучал ручкой по названию одного из городов.
— Вот этот, кстати, по направлению подходит, если… У Схимника есть эта информация?
— Точно не знаю. Исходи из того, что есть.
Ян удивленно посмотрел на него, потом пожал плечами.
— Ладно. Просто та трасса из Нижнекамска… так, так… — он снова ткнул ручкой — на этот раз в фамилию. — Надо же, а мы-то считали, что эта сучка в Москву смылась! Да, мастерски уберег папаша! Только что это за адрес: улица Энгельса, в одном из соседних домов от дома, в котором в квартире 118 живет некая Карина Конвисар… все остальные адреса точные.
— Не думаю, что для тебя это большая проблема, — заметил Баскаков, вытягивая из пачки новую сигарету. Ян кивнул.
— Конечно, только… — он легко постучал себя ручкой по лбу. — Карина Конвисар… Конвисар…
— Затейливая фамилия, редкая.
— Да, редкая, только не в этом дело, — Ян нахмурился, — где-то я это сочетание имени и фамилии видел, несколько месяцев назад… точно видел… имя не знаю… а фамилию точно… в отчетах, да. Я точно помню, я ее запомнил.
— С чего вдруг?
— Это девичья фамилия моей бабки… по материнской линии, — сердито сказал Ян. — Потому и запомнил. Виктор Валентинович, могу я снова получить доступ к отчетам по работе "Пандоры"?
— Конечно, — Баскаков отошел к столу, на котором стоял компьютер. Включив его, он опустился в кресло, несколько раз щелкнул клавишами, вытащил из кармана записную книжку, снова защелкал клавишами, потом встал и кивком подозвал Яна. Тот сел на его место и начал рыться в папках.
— Вот за что мне Гунько всегда нравился, так это за аккуратность, — довольно заметил он. — Все разложено, систематизировано, по фирмам, по фамилиям — одно удовольствие работать. Так, так… вот она, Карина Аркадьевна Конвисар, единоличная владелица центра развлечений "Яшма", ранее принадлежавшего ее мужу, убитому в девяносто восьмом — заказное, нераскрытое. Имеет сына, девяносто седьмого года рождения. Сама же семидесятого года. Вот он и адресок.
— Да, да, теперь я припоминаю, — задумчиво произнес Баскаков, — был такой заказ, и мы тогда думали с него тоже пользу получить…
— Да. "Яшмой" в девяносто девятом занимались Кудрявцева, Одинцов, Сазонов и Пашков. Но дело завалилось. Причины изложены достаточно ясно и убедительно.
— Ну, что ж, адреса у тебя есть — засылай людей и выбирай, куда сам поедешь.
— Последний адрес мне кажется наиболее реальным. Но что тут еще есть… — задумчиво пробормотал Ян, щелкая кнопкой "мыши". — Ага. Так, так… — он достал свою записную книжку, полистал, отчеркнул ногтем какую-то строчку, потом взглянул на монитор и слегка улыбнулся. — Ну надо же, какое милое совпадение!
— Что такое?
— Этот город удобен не только для Чистовой, но и для Кудрявцевой тоже. Фомин, упокой его Господи, отследил тогда несколько адресов ее сетевых контактеров — всего несколько, большую часть писем, в том числе и от Чистовой, она держала дома. Вот, среди прочих, числится и Екатеринбург, адресовано "Ленуле".
Баскаков презрительно поморщился.
— И что с того?
— Кудрявцева работала в Екатеринбурге по документам Елены Логиновой. Возможно, у нее там до сих пор сохранились контакты, что правилами, между прочим, запрещено. Кстати, Конвисар в то время была женщина отнюдь не бедная. Что если ребята не завалились, а специально завалили заказ? Тогда Кудрявцева может попытаться спрятаться у нее, получить деньги. У Чистовой тоже в этом городе интерес. Схимника видели на трассе в соответствующем направлении, а он их след хорошо держит, — последнее предложение Ян произнес с откровенной досадой. — Так что, в принципе, мне этот город по душе.
— Тогда поезжай туда. И как можно быстрее.
— Самолетом придется.
— Хоть звездолетом! Кудрявцеву можете там оставить, — Баскаков сделал ударение на последнем слове, — а Чистову и Схимника привезешь ко мне.
— А если он откажется.
— Заставь.
Лицо Яна окаменело.
— Виктор Валентинович, вы нас обоих хорошо знаете, — мрачно сказал он. — Если я начну его заставлять, то либо привезу мертвым, либо сам не приеду.
— Это твои проблемы, Ян. Он мне нужен живым, ясно?! Вот, — Баскаков пододвинул к себе листок бумаги, быстро написал на нем цифру и протянул его Яну. Тот взглянул на него, слегка улыбнулся, покачал головой и спрятал листок.
— Такая сумма наводит на размышления.
— Вот и поразмышляй по дороге. И не резвитесь там особо, мне и так Ростова хватило!
Ян с видом несправедливо обвиненного пожал плечами и вышел из "приемной". Уже спускаясь по лестнице, он достал листок и еще раз посмотрел на жирно и крупно выписанные цифры, снова улыбнулся и торопливо побежал вниз по ступенькам.
II
Поезд неторопливо вползал в огромный город, и пассажиры суетились, переговаривались, смеялись, ругались, волокли сумки и чемоданы, поглядывая в окна. Весь плацкартный вагон был охвачен кутерьмой прибывания, и только две девушки, сидевшие на нижней полке, тесно придвинувшись друг к другу, не двигались, не суетились — торопиться им было ни к чему, и не было у них ни сумок, ни чемоданов, у одной из девушек не было даже пальто, и она ежилась, предвкушая встречу с холодной екатеринбургской весной, и, поглядывая в окно, изредка едва заметно кивала, узнавая знакомые места и словно здороваясь с ними, тогда как ее соседка с гладко зачесанными медно-рыжими волосами, прижимавшая к груди большой пакет, смотрела на город с восторгом первооткрывателя.
— Я и не думала, Вит, что он такой огромный, — наконец сказала она. — Как бы мне хотелось его посмотреть… У нас будет время?