… и очнулась, стоя на площадке и сжимая в руках короткий кухонный нож. который, уходя, прихватила у Светы на всякий случай. Она тупо посмотрела на блестящее, тщательно вымытое лезвие, потом дернула головой и прижала ухо к двери. В квартире была тишина, и Вита скорее почувствовала, чем услышала, как кто-то осторожными шагами направился к двери, и машинально спрятала руку с ножом за спину. Человек за дверью остановился, и снова наступила глубокая тишина, и несколько минут они так и стояли по разные стороны двери, прислушиваясь друг к другу.
Страх исчез, а вместе с ним — и злость, сменившись странным усталым равнодушием. Вита подняла руку к звонку, потом беззвучно выругалась в собственный адрес, пошарила в сумочке и достала ключ, переложив нож в левую руку, вставила ключ в замок, повернула, дернула дверь, и замок, открывшись, слабо щелкнул. Она отскочила назад, толкнула дверь и, оскалившись, подняла руку со своим жалким оружием, и свет от коридорной лампы, блеснув на лезвии ее ножа, отразился в широком и куда как более длинном лезвии другого ножа, направленного ей в шею, сверкнул на оскаленных зубах державшего его человека и вспыхнул в его неестественно расширенных глазах, и…
— Наташка, — выдохнула Вита, опуская руку, и Наташа эхом отозвалась:
— Витка!
Она уронила нож и отступила на шаг, и на ее лице мелькнул какой-то вороватый испуг, и она чуть сощурилась и втянула голову в плечи, словно ждала удара, потом испуг сменился дикой радостью, и она снова шагнула вперед, протянула руки.
— Витка! Ты пришла! Слава богу! Витка!
— Что?.. — пробормотала Вита, захлопнула за собой дверь и тоже бросила нож на пол. В следующую секунду они обнимались, как друзья, не видевшиеся много лет.
— А я думала… — заикаясь, сказала Наташа, — я думала…
— Почему вы к телефону не подходили?.. — плачуще спросила Вита, мешая слова с дробным стуком зубов. — Почему?..
Слегка успокоившись, они отодвинулись друг от друга, и только сейчас Вита заметила, насколько кошмарно выглядит подруга: волосы всклокочены, руки, лицо и светлый халат в кровавых пятнах, на подоле чешуйки сигаретного пепла, в глазах диковатый полубезумный блеск.
— Что случилось? — спросила Вита, и Наташа вскинула перед собой руки, словно защищаясь, и отступила еще дальше по коридору. Вита шагнула следом за ней. Под ее ногой что-то шелестнуло, она опустила глаза и увидела смятый вскрытый конверт.
— Нет, — сказала она твердо, словно слово могло заставить конверт исчезнуть. — Нет, как это?.. Света? Нет?!
— Я, — пробормотала Наташа, отступая еще дальше. — Я, я…
— Она же запомнила! — плачуще выкрикнула Вита, идя следом за ней. — Она же все запомнила… Как ты допустила?! Где ты была?!
Дверь ванной была распахнута настежь, и Вита увидела царящий в ней разгром, еще не успевшие подсохнуть влажные пятна на паркете, и, с трудом передвигая вдруг сразу отяжелевшие ноги, вошла в комнату, а Наташа пятилась перед ней, продолжая закрываться руками.
— Телеграмма, — скрипуче произнесла она. — Света сказала… телеграмма… а я не успела…
Вита остановилась на пороге комнаты и уставилась на разбросанные по полу краски и листы, на незаконченную картину, стоявшую на стуле. Это ее настолько ошеломило, что она даже не сразу заметила длинный холмик на диване под покрывалом, а, заметив, подошла и остановилась возле него, безвольно свесив руки.
— Я хотела… — сказала Наташа позади нее. — Я пыталась… но я что-то сделала неправильно! Я убила ее, я! Я сделала неправильно… я убила!..
Она опустилась на пол и начала раскачиваться, закрыв лицо ладонями и до боли вжимая их в кожу, впиваясь в нее ногтями, а Вита молча стояла и смотрела на диван. Потом протянула руку, откинула покрывало и глубоко вздохнула.
— Господи, откуда столько крови? Она до ножа добралась?
— Нет, — прошептала Наташа и в двух словах рассказала ей, что произошло. По окончании ее рассказа Вита опустилась на корточки, с неожиданно холодной внимательностью глядя на мертвое лицо.
— Прекрати, — сказала она наконец. — Ты ни в чем не виновата. Ты просто не успела. По-моему, у нее сердце не выдержало. Давление… отсюда и кровь… Это сердце, Наташ. Ты ничего не могла сделать.
— Откуда ты можешь это знать?!
— Я помню, — прошептала Вита, и ее передернуло. — Ты и со мной едва успела. Просто… я здорова, а она, наверное, давно болела. Перестань. Ты все сделала правильно. Ты ни в чем не виновата. Бедный Сметанчик. Господи, уж ее-то, ее… Сволочи! Почему я не могу добраться до вас, сволочи! Почему так?!!.. Ребенок же, совсем ребенок!
— Отпусти меня! — Наташа отняла ладони от лица, и на ее висках и щеках остались полукруглые лунки от ногтей. — Отпусти меня к ним! Они получат свои картины! Они все получат!..
— Молчи!
— … это никогда не кончится! Неужели ты не понимаешь?! Это никогда не кончится! Они будут убивать всех, всех — даже тех, на кого мы просто посмотрели… всех!
— Молчи!
— Я хочу посмотреть им в глаза! Я хочу, чтобы они сдохли! Я знаю, как… я знаю, знаю!
— Молчи! Ты не имеешь права идти к ним!
— Да?! А почему и они вместе со мной не имеют права?! — Наташа ткнула пальцем в сторону дивана. — Почему они не имеют права жить?! Только из-за того, что я существую?! Вита, я всегда старалась тебя слушаться, но… так больше не может…
— Молчи! — Вита вцепилась пальцами в обивку дивана, чувствуя, что еще немного и она начнет истерически визжать. — Молчи! Молчи!
Она сжала зубы, пытаясь успокоиться, потом потянулась и дотронулась до руки Светы, уже начавшей холодеть.
— Еще не поздно, — пробормотала она. — Пальто… кофта… да… волосы… но сколько крови, господи… куда ее девать… нет, я не смогу, не смогу… как я это сделаю, как?..
Встав, она расстегнула сумку и достала телефон.
— Наташ, я позвоню… а ты пока пойди убери в ванной и вытри пол, чтоб никаких следов. А письмо с конвертом порви и спусти в унитаз.
— Что ты собираешься делать?
— Не знаю… пока не знаю. Иди.
Как только Наташа вышла из комнаты, Вита набрала номер Ларисы, и через несколько секунд ее захлестнуло еще большее отчаяние.
— Сидят, — сказала Лариса где-то вдалеке. — И уходить, вроде, не собираются, заказали много. К ним еще мужик какой-то подсел… минут десять назад.
— Что за мужик?
— Ну, как… ну мужик в полном смысле этого слова, понимаешь меня? — в трубке раздался смешок. — Хорош экземплярчик! Я бы от такого не отказалась, хоть сейчас в…
— Перстень у него есть?
— Ты думаешь, я отсюда вижу?! Блестит что-то… подожди, я спущусь, — на несколько минут в трубке ничего не было слышно кроме грохота музыки, потом Лариса сказала:
— Есть… что-то типа индейской пирамиды. Хороших денег, по-моему, стоит, а так по прикиду не скажешь, что крутой. Тоже твой знакомый? Одолжишь?
— Черт, еще лучше! — выдохнула Вита. — Его-то откуда принесло?! Ларис, я перезвоню, ладно?
Она бросила телефон в сумку, и в этот момент в комнату вошла Наташа, чей внешний вид после уборки пришел в еще больший беспорядок. Она бросила взгляд на диван, передернула плечами, потом перевела глаза на Виту, и неприкрытое глухое отчаяние на ее лице на мгновение заставило Наташу забыть о том, что произошло.
— Ты что?!
— Одевайся, — хрипло сказала Вита и тоже посмотрела на диван — с каким-то странным страхом, потом начала яростно тереть лоб ладонями. — Умывайся, причесывайся и одевайся — линять надо!
Наташа поспешно сбросила мокрый грязный халат и начала натягивать одежду.
— Кто-то из них здесь, да? — спросила она, не глядя на Виту. — В городе? Кто?
— Все, кто был тогда в Ростове. Они в заведении Карины сидят.
— Карины?! Как же так?! Ты ведь сказала — никто не знает про нее! Как они нашли, да еще и так быстро?!