— Смогу. А что ты сделаешь?
— Не твое дело! Ты все поняла? Ну, все, давай расходиться — и так много времени потеряли.
Вита почувствовала, как руки, державшие ее, ослабли, и с неожиданным отчаяньем крепко вцепилась в него.
— Подожди, так нельзя — посередине песни… это еще хуже. Давай уж дотанцуем.
— Да, ты права… — сказал он как-то рассеянно, очевидно, обдумывая свои дальнейшие действия, и движения его на мгновение тоже стали задумчивыми, но почти сразу же он вернулся к прежнему темпу, и Вита с готовностью подхватила этот темп, и снова танец стал танцем, где слова непонятны и не нужны, снова появилась странная отрешенность и вокруг выросла невидимая стена. Она подняла голову и наткнулась на знакомый сонно-равнодушный взгляд, но сейчас во всем облике Схимника ей почудилась какая-то фальшь, и Вита пожалела, что не обладает даром Чистовой, не может заглянуть внутрь этих странных глаз и понять, чего же на самом деле хочет этот человек, что он прячет внутри себя. Женька был прав — в настоящем танце не солжешь, но если так, значит Схимник чувствует и ее фальшь тоже. Она отвела взгляд, ее ладонь скользнула по правому боку Схимника и вдруг ощутила, что ткань футболки там насквозь промокла. Вита испуганно отдернула руку и уставилась на алое влажное пятно на ладони.
— Господи, у тебя кровь!.. — с ужасом сказала она.
— Спрячь руку! — зло прошептал Схимник. — Спрячь — увидят!
— Ты ранен?!..
— Сами вентиляцию устроили, а теперь спрашивают! Наверное, неудачно повернулся…
— Тебе в больницу надо!
— Какая на хрен больница?! — грубо сказал он, не глядя на нее. — Приди в себя! Без башки ж можем остаться… а это царапина! Все… песня кончается.
— Какого ты молчал?!
— А какого тебя это волнует?!
Лицо Виты застыло.
— Если ты кровью истечешь, толку от тебя будет мало!
— Не боись, не истеку!
Медленная музыка закончилась, тут же по залу запрыгали звуки энергичной латиноамериканской песенки, и они остановились. Схимник отпустил ее, Вита быстро огляделась, потом улыбнулась и присела в шутливом реверансе, протянув ему правую руку. Он с усмешкой принял игру — взял ее за запястье и поцеловал, скосив глаза на неизменное серебряное колечко на ее мизинце.
— Я тебя все равно найду, ты учти, — сказал он. — Трезвей давай по быстрому.
— Ты классно танцуешь, — отозвалась Вита, пятясь к стоявшим неподалеку охранникам. Схимник усмехнулся, прижал ладонь к груди и слегка склонил голову, потом повернулся и быстро пошел к своему столику, и Вита увидела, как почти сразу же за ним сомкнулись спины Яна, Калмыка и еще одного мужчины, которого она не знала. Вздрогнув, она отвернулась, торопливо, даже как-то яростно протолкалась сквозь танцующих и плюхнулась на свое место. Вскоре она снова весело разговаривала с сидящими за столиком, то и дело украдкой поглядывая на свою правую ладонь, где подсыхала кровь Схимника. Потом Вита облокотилась о стол и прижалась щекой к тыльной стороне ладони, по которой не так давно небрежно скользнули чужие губы, бодро и оправдывающе сказав самой себе:
— Физиология!
Подойдя к своему столику, Схимник надел куртку, сел и закурил, рассеянно глядя куда-то в потолок. Секундой позже на стулья опустились остальные. Они были без девушек. Юля и подружка Лебанидзе тоже куда-то исчезли.
— Ловко танцуешь! — враждебно сказал Дрозд. — За тобой не угнаться.
— Танцую как умею, — равнодушно ответил Схимник. — Хочешь взять пару уроков? Или пригласить?
— Славно смотрелись, прям голубки! — Ян снял очки, и его светлые глаза глянули на Схимника открыто и зло. — Что она тебе сказала?
— Поторговаться хотела, потому как видит, что не уйти ей, — Схимник негромко рассмеялся. — Надо же, поторговаться со мной! Либо она совсем до ручки дошла, либо я сегодня кажусь таким милым и симпатичным. Да она еще и поддатая конкретно. Жаль, нельзя было ее прямо сейчас увести — охрана местная рядом топчется — все-таки, знакомая хозяйки. Наверное, кто-то из них скоро ее домой отвезет, иначе она вырубится прямо здесь.
— А вдруг она ментов вызовет? — с опаской предположил Кабан. Ян пожал плечами.
— И что? Мы чистые, рожи не кавказские… кроме, вон, Кутузова, документы в порядке. Тем более, всех она не знает, а остальные ее не пропустят… И это все? Чего ж ты так долго с ней топтался?
— А почему бы нет? — Схимник ухмыльнулся. — Довольно приятно.
— И что она тебе предложила? — Ян вдруг подался вперед. — Деньги? Или себя? — он облизнул губы. — Малютка… как ребенок… чистая кожа… У нее и кожа, наверное, на ощупь, как у ребенка? А? Ах ты, лапочка… ей понравится со мной говорить, уж я знаю, как надо обращаться с детьми…
Взгляд Схимника задержался на нем дольше обычного, и на этот раз он был пустым, как никогда.
— Да уж, Ян, славная бы из тебя вышла нянька!
Ян сдержанно и одобрительно хохотнул, остальные тоже засмеялись, только Дрозд, перед тем, как тоже захохотать, пробормотал: "Больной!"
— Где девки-то? — осведомился Схимник и налил себе коньяку, запрокинул голову и комком швырнул его себе в рот.
— Скоро вернутся. А твоя ушла.
— Жаль, — он поставил рюмку и попытался встать, но рука Яна ударила его по плечу, заставив опуститься обратно на стул.
— Куда это ты собрался?!
— Туда. Тебе подробно объяснить?
— Обойдешься, потерпишь. Уже недолго осталось, — губы Яна сжались в узкую полоску, и он раздраженно потер щеку, на которой уже пробивалась светлая щетина — впервые за много лет он не брился целые сутки. Схимник зло сощурился.
— Ты не понял! Я не спрашиваю у тебя разрешения!
— Так привыкай! — спокойно сказал Ян. Калмык и Дрозд подвинулись вплотную к ним, и Схимник услышал сквозь музыку, как сзади резко визгнул по полу чей-то отодвинутый стул. — Пойдешь, когда я скажу! То ест зрозумялэ?!1
— Ты еще мне приказывать будешь, зботшинец пердолоны, вадак, цвел! — процедил Схимник сквозь зубы, и глаза Яна выкатились, почти соприкоснувшись со стеклами очков. Выскажи ему Схимник все самые грязные ругательства, какие только существуют в русском языке, — это бы не так его задело, как несколько простейших оскорблений на родном языке. Ни тот, ни другой не стали вставать, все же памятуя, где находятся, а движения их рук оказались неуловимыми, невидимыми, точными и одинаково быстрыми. Калмык молча вскочил, закрывая их и нервно оглядываясь, а Дрозд сжал плечи Схимника, глядя, как из-под ладони Яна, лежавшей на шее Схимника и полностью скрывавшей короткий нож, с какой-то волшебной медлительностью вытекает тонкая струйка крови, исчезая за вырезом его футболки, и как пальцы Схимника сжимают кадык Яна, и тот, оскалившись, судорожно дергает посеревшими губами. Оба застыли, и никто не продолжал незаконченного движения, потому что знал, что другой успеет закончить его одновременно с ним.
— Вы чо, мужики, перестаньте, вы чо?!.. — испуганно сказал Дрозд. — Совсем е…лись?!.. Нас местные секут! Сейчас так попадем!..
— Что такое, Станиславыч? — с усмешкой спросил Схимник и неожиданно убрал руку. — Нервишки пошаливают? Стареешь?
— Лях, отпусти его! — зашипел Дрозд. — Сюда охрана идет!
— Сука! — хрипло сказал Ян, слегка успокоившись. — Подожди, скоро наешься своим же ливером!
Его рука с ножом скользнула вниз, на мгновение нырнула куда-то за полу расстегнутого пиджака, появилась уже пустой и начала нежно растирать шею. Схимник, ухмыляясь, зажал рану салфеткой и поднял воротник куртки. Калмык и Дрозд с облегчением осели на свои стулья. Охранники внимательно оглядели их и заняли позицию неподалеку.
— Надеюсь, теперь ты будешь посговорчивее? Брось, Станиславыч, это простые естественные надобности, чего тебе везде призраки мерещатся?! Все очень просто — если ты сейчас же не прекратишь, то я эти естественные надобности справлю прямо здесь. Ты знаешь, я не из стеснительных, кроме того, ты меня уже достал. Также ты знаешь, что после этого нас отсюда вышвырнут — в лучшем случае.
Ян посмотрел на Виту, потом снова на него, решая, где его присутствие важнее, потом сказал зло:
— Ладно, хрен с тобой! Дрозд, Калмык, Кутузов! Ребята тебя проводят.
— Зачем это? Чтобы я не соскучился на стульчаке?
— Заткнись! Куртку оставь здесь.
Схимник с кривой усмешкой снял куртку и бросил ее на стул.