Н. И. Крылов в уже упоминавшейся книге пишет: «Из двух секторов сообщили, что немецкие солдаты — этого в декабре еще не бывало — идут в атаку без шинелей, в одних мундирчиках. Мороз ослабел, но все же форма была не по погоде. Когда несколько полузамерзших немцев сдались в плен, мы узнали, что шинели у них отобрали перед атакой, причем было сказано: "Получите в Севастополе". В Севастополе обещали и обед».
В румынских батальонах немцы поступали еще более бесцеремонно. Они отобрали у солдат даже сапоги, тоже обещая вернуть в Севастополе.
Севастополь — это морская крепость. С суши он не был защищен — тем величественнее слава тех, кто в боевой обстановке именно на суше создал линию защиты и стоял на ней грудью против более сильного захватчика.
Многие защитники воспринимали Севастополь через призму его исторической славы, стараясь не умалить ее, а приумножить. Например, Нина Онилова, пулеметчица Чапаевской дивизии, писала так: «Слава русского народа — Севастополь! Храбрость русского народа — Севастополь! Севастополь — это характер русского советского человека, стиль его души. Советский Севастополь — это героическая и прекрасная поэма Великой Отечественной войны».
Так воспринимал этот город и Борис Павлович, гордясь своим участием в его защите. Вот что впитал он в себя. Вот где прошел он школу изворотливости, военной маневренности и выживания, школу мужества, вот какими подвигами был закален! Надо понимать, что после такой выучки человек дорогого стоил.
Попав под Севастополь, Борис Павлович, сухопутный человек, многое видел впервые, многому удивлялся и все-все запоминал. Мимолетные картинки, подмеченные между боями, врезались в память. Описывая тот период жизни, Борис Павлович часто рассказывал о них.
Вот на окраине города выставлен на обозрение подбитый немецкий танк — он должен был доказать всем, что немцы не заговорены от поражений. Недавно этот танк мчался, скрежеща гусеницами, к городу, стрелял, считал себя неуязвимым. Он был головным, потому что над его башней развевалось фашистское знамя. Да еще белобрысый офицер высунулся из люка. Но на подходе к городу это железное чудовище остановил и разбил безвестный советский солдат. Пусть теперь немцы смотрят и понимают, что так будет с ними со всеми.
Еще одна картинка. Грохочут зенитки, выбивают частую дробь пулеметы... По морю ходит корабль, окутанный облаками сероватого с черными пятнами дыма. Он ходит туда-сюда по заданному маршруту — ставит дымовую завесу. Дым стелется над водой, долго висит, сливаясь в единый занавес, качающийся под дыханием ветерка.
Или этюд о ночном налете. За полночь появляются неожиданные громы и молнии, освещают небо и сотрясают землю. Это не простой налет, потому что он поддерживается дальнобойной артиллерией. Самолеты зашли с моря и в темном небе прокрались к городу.
Их пытаются сбить или хотя бы отогнать от города. Небо режут огни, светящиеся следы пуль и снарядов. Лучи прожекторов, ищущих цель, кромсают его, высвечивают и рвут облака. Со всех сторон неумолчно бьют зенитки. Гулко взрываются тяжелые снаряды. И вдруг вспыхивает поверхность моря, на которую легли длинные огни, потянувшиеся вверх. Следом засверкало небо, начало расцветать вспышками. Пунктиры трассирующих пуль, словно спутанные нити, расписывают утыканный звездами свод.
Холодная и сильная воздушная волна больно ударяет в спину — это упало на берег несколько авиабомб. Все ясно — немцы решили испепелить непокорный гарнизон. Но снаряды зениток и лучи мощных прожекторов заставили немецких летчиков уклониться в сторону, и весь страшный груз, что предназначался городу, они сбрасывают в море.
Через час огни угасают и все стихает.
Севастополь осажден немецкими и румынскими дивизиями. Осада плотная, опасная. Подступы к городу опоясывает оживленная и извилистая линия фронта. С той стороны этой линии, где сосредоточились защитники, суша прижата к морю, к морской воде. А с другой стороны, в горах и долинах, — враг, сеющий смерть и разрушение. Там властвуют иноземные захватчики, обезумевшие от алчности и вседозволенности стервятники. Знать это — нестерпимо.
***
После высадки и определения по месту, где должны занять оборону рота и каждый взвод, их стали разводить куда-то по сторонам. Не прошло и десяти минут, как полк будто растаял в холмистой местности. Только пулеметная рота осталась на месте. Вскоре из темноты донесся голос командира полка:
— Один взвод пулеметчиков переходит в мой резерв, остальным зарыться в землю аккуратно и надежно… Поправить старые окопы и вырыть новые, согласно нынешней ситуации.