- Да, прекращай, у всех порядок с юмором. И не выкинул, а вынес на руках, - лыбится Рамиль.
- Вынес, да... - киваю многократно. - Мне тебя прибить хотелось.
- Это ты погорячилась, с твоей весовой категорией нужно быть осторожнее с желаниями.
Смеясь, толкаю его кулаком в плечо, по инерции как-то получается, шутя. Но тут же осознаю, что его слова имеют явные физические очертания. Костяшки ощутимо врезаются в стальной бицепс, а он даже глазом не моргнул.
- Ну так что, едем?
И это обобщающее срабатывает и не оставляет вариантов. Он спрашивает не про меня, а про нас. Пару секунд размышляю, вернее делаю вид. Мозги уже поплыли от предвкушения, но нужно же держать лицо.
- Хорошо, во сколько?
- Заеду в шесть, - наблюдаю, как в тёмных глазах зажигаются искры.
- Форма одежды?
- Свободная. Желательно удобная. Едем на базу отдыха, природа, шашлыки и свежий воздух, всё, как ты любишь, - заулыбавшись, возвращает мне выпад с кофе.
Закусив губу, киваю. Он забирает из рук мой, уже пустой стакан, и относит оба в мусорное ведро, неподалёку от входа. Успеваю полюбоваться походкой и офигенным телосложением.
Он определённо мне нравится внешне. Очень нравится, и это пугает. Что-то есть в этом мужчине дьявольского, кажется, переступи черту и потеряешься в нём безнадёжно.
Он, словно чувствует, возвращается и становится не рядом, а напротив, перекрывая собой заходящее за дома солнце. Ноги на ширине плеч, огромный, высокий. Мне со своими метр, семьдесят восемь, приходится поднять голову, потому что мой нос на уровне его подбородка.
- Спасибо за кофе.
- Пожалуйста.
- Тебя подвезти? - так близко вибрации голоса, запах парфюма и кожи, оттенка стойкого загара.
Смотрит в глаза, и я проваливаюсь в эту чёрную, обжигающую бездну.
- Я на машине.
Просто заставляю себя сказать. Потому, что в моменте очень хочется сделать вид, что без транспорта и согласиться. Но он же видел Мерседес на парковке, нельзя так палиться.
- Тогда до субботы.
Киваю.
- Телефон дашь?
- Записывай.
Наконец, он прерывает гипноз взглядом и идёт к водительской дверце. Отрываюсь от капота, вдыхаю полной грудью, прихожу в себя.
Умаров возвращается. Диктую номер и попрощавшись, иду к своей машине. Позади отъезжает Рендж, а я пытаюсь собрать в кучу себя и разметавшиеся мысли. Но получается только, когда у джипа спадают обороты и шелест колес затихает, скрываясь за углом здания.
Суббота
Пять лет назад
Мия
Рамиль заезжает без опозданий. В выходной движение не перегружено, в подмосковье добираемся за час с хвостиком. По дороге общаемся уже в более дружеском формате, без стёба и вызова, причём такой тон разговора задаёт сам Умаров с самого начала.
Принимаю, мне нравится с ним, не вижу надобности вести себя, как светская львица, а этого в моей повседневности не хватает. Просто болтаем, смеёмся, он отвечает на вопросы про Казань, выясняется, что они жили там братом с рождения, а в Сочи переехали, потому что дед, по линии мамы оставил ей, после смерти, небольшой дом и бизнес. Винодельню и небольшой кусок земли с виноградниками, и отец стал заниматься вином. Доходы были так себе, по мелочи, но на жизнь хватало. Параллельно он занимался с сыновьями, тренируя их с ожиданиями, что станут знаменитыми и прославят род.
Не дожил. Поехал с другом, на его машине, помочь забрать что-то на складе в горном посёлке, а по пути обратно машина сорвалась в кювет, и оба погибли.
После этого рассказа, Рамиль становится серьёзным, затихает, и я больше не задаю вопросы. По ощущениям, он ушёл в воспоминания, видно, что тема эта его до сих как-то тревожит.
Атмосферу меняет телефонный звонок. Он смотрит на экран, затем берёт трубку и говорит на английском. На неплохом, сказала бы. Я училась в школе с иностранным уклоном, английский у нас преподавала учительница из Англии, она давно жила в Москве, но её речь была безупречна, и из учеников она выжала максимум, требуя разговорный без акцента. Поэтому, явно слышу, что человек жил в англоязычной среде, общается без запинок и с приличным словарным запасом.
Обсуждает заселение в отель, говорит, что их будет шестеро. Два бойца, два тренера, врач и массажист. По тону разговора, позвонил кто-то близкий, он же занимается организацией предстоящих соревнований.