- Добрый день, - подаёт руку. - Юдин Николай Иванович.
- Здравствуйте, - поднимаюсь, приветствую.
- Вы вернулись только к нам или ещё увидим в бою непобедимого Дарка?
- Про возвращение в спорт пока не думал, - улыбаюсь скупо. Забыл уже, каково это, когда узнают и уважают в свете популярности.
- У меня к вам разговор, если не против, касаемо вашей доли, - переключается на официальную часть.
- Слушаю вас.
Он достаёт сигару, приглашает за стол. Я тоже тяну из пачки сигарету. Поставив на стол пепельницу, Юдин садится на место в торце. Опускаюсь рядом, затягиваюсь, показываю, что готов слушать.
- Вы пришли продать ваши акции?
- Нет, я пришёл вернуть.
- В смысле?
Вкратце рассказываю ситуацию, он меняется в лице.
- Так вот как мой бывший зятёк собрал себе пакет с большинством процентов... А я собирался предложить вам купить вашу долю, она бы роли не сыграла, но по зёрнышку всё же, собираю. Вы в курсе, что главой компании становится тот, у кого самый большой пакет акций? Олегу тогда как раз не хватало восемнадцати процентов, чтобы возглавить холдинг.
Ухмыляюсь. Как всё просто и подло.
- А сколько не хватает вам для контрольного пакета?
- Пять.
- Я не планировал продавать акции, это деньги Регины и моей племянницы. Но если заручусь вашей поддержкой, чтобы дойти до истины, я могу лишить Олега его контрольного пакета. У меня в планах забрать не только акции, я хочу, чтобы он вернул моей семье недополученный доход за эти годы, в полном объёме.
- Я согласен, но и у меня есть условие. Давайте не будем затаскивать компанию по судам, нам ни к чему такая репутация, прижать этого зарвавшегося таракана можно и без громких разборок.
- Я хочу, чтобы он ответил за свои действия не только рублём. Тут кровное, понимаете? - затягиваюсь, чтобы успокоить вновь взбунтовавшуюся злобу.
- Мне нужно подумать. Вы ведь всё равно уже начали войну, я понаблюдаю пару недель, если не возражаете.
- Нет, договариваться будем на берегу. Или вообще не будем. Я и без вашего участия его уничтожу, просто это будет немного дольше.
Юдин раздумывает.
- Вы уверены, что ваш брат не продал долю Олегу?
- Да. У нас было максимальное доверие, мы воспитаны иначе, он бы не скрыл. Да и надобности у него не было. Он вкладывал, чтобы получать стабильную прибыль, чтобы содержать семью.
Он чешет затылок.
- Ладно. Суд так суд... Я найду протокол заседания, на котором Пахомов объявил себя руководителем, пришлю вам по почте. Там должна быть и копия договора купли-продажи акций. Оттуда и начнём плясать. Дадите свои контакты?
- Записывайте.
Глава 15
Наши дни
Мия
Выходные прошли, как под гипнозом. Начало недели ничем не отличается. Работаю на автопилоте. Здороваюсь, улыбаюсь, позирую, и ни о чем не могу думать, кроме Умарова. Каждую минуту перед глазами его лицо.
«Забудь... Рад был тебя увидеть».
Слова падают в сознание, как капли яда, каждый раз, когда я пытаюсь взять себя в руки.
Он не просто развернулся и ушёл. Он отменил всё, что было между нами. Вычеркнул пять лет моей тоски, нервов, моих вопросов к пустоте и попыток собрать себя по кусочкам.
На съёмках для нового кампейна я в белом платье должна излучать лёгкость и гармонию. Фотограф сходит с ума, щёлкая затвором, пока я двигаюсь по студии под вентиляторами, раздувающими прозрачный подол моего наряда.
- Бесподобно, Мия! Дай искреннюю радость! Лови свет! Ты сама нежность!
Выполняю, а внутри - пустота, выжженная равнина. Я бегу от собственных мыслей. От расстройства, от своей реакции. Почему до сих пор болит? Почему его равнодушный кивок ранил сильнее, чем любая ссора?
Вечером, вернувшись в пустую квартиру, зажигаю электрический камин, зябко почему-то, весь день льёт дождь, и настроение усугубляется ещё и погодой. Наливаю бокал красного, но не пью. Просто смотрю на языки пламени, которые не могут согреть ледник в груди.
И снова он. Его низкий голос, когда-то страстно произносящий моё имя. Его руки, такие сильные в бою и такие нежные со мной...
«Ты не просто разбила все мои шаблоны... ты перевернула с ног на голову мою жизнь».