Отключаюсь, и иду в душ. Там даю волю слезам.
Они текут горячими, горькими ручьями, смешиваясь со струями воды. Пять лет я держала себя в железных тисках, строя карьеру, убеждая себя и всех вокруг, что всё в порядке. А оказалось, что я просто заморозила боль, и одно его появление растопило всю эту ледяную крепость, и теперь захлёстывает такая волна чувств, что кажется, проглотит меня и раздавит.
Может, у Иришки получится что-то узнать... С ней мы все эти годы дружили. Она из тех, кто сразу западает в душу и если уж дружит, то до конца. Она крутой визажист, поэтому я часто бываю у неё в салоне, либо она приезжает ко мне на съёмки. Ещё тогда, после первого знакомства, я организовала ей договор с нашим агентством. И хоть теперь она нарасхват, я у неё вип клиент, Колчина умеет помнить добро. Она была единственной, кто не боялся говорить со мной о Рамиле, не смотря на все запреты и неудобные паузы.
В отличии от Вики, которая была уверена, что Умарова нет в живых, иначе он дал бы мне весточку, Ира верила, что он жив, правда с каждым годом её вера становилась всё меньше, равно, как и моя.
Четыре года назад они со Святом обвенчались, а через девять месяцев у них родился Кирюха.
Вдруг приходит мысль, что у него скоро день рождения. М-да... кажется, меня снова ждёт встреча и придётся сидеть с Умаровым за одним столом.
Выйдя из ванной, гашу свет, ложусь в кровать и уплываю в воспоминания...
Пять лет назад
Сегодня Рамиль ездил на бой Ромы в Питер. До этого на пару дней летал в Сочи к маме, и чтобы тренер не бузил, приехав уже вечером, всё равно поехал в зал.
Я у него на квартире, жду с тренировки, соскучилась ужасно. Четыре дня не виделись, а мне с ним и несколько часов - вечность.
Доставкой привозят ужин, принимаю, загружаю в холодильник, и следом меня посещает сиюминутное желание. Как есть, в топе и лосинах, выхожу в прихожую, накидываю куртку, беру ключи от машины, сую в карман телефон и спускаюсь на паркинг. От его дома до спорткомплекса минут десять.
В комплексе темно и безлюдно, лишь из окон зала на втором этаже пробивается тусклый, приглушённый свет, отбрасывая длинные тени на асфальт.
Сердце стучит чаще, когда захожу в тёмный коридор и поднимаюсь по лестнице в тренажёрку. Дверь в зал приоткрыта, заглядываю внутрь.
Он один в кромешной тишине, эхом разносится лишь лязг тренажёра и его тяжёлое, сосредоточенное дыхание. Он с голым торсом и в спортивных штанах. Тело блестит от пота, мышцы спины и плеч играют под светом одиноко горящей лампы в углу над ним, каждое движение отточено и мощно.
Стою в дверях, не шевелясь, просто наблюдаю. Любуюсь.
Он сидит, упираясь в платформу, руки сжимают рукояти и сводят перед собой. На это можно смотреть вечно. Невероятно красивый мужчина, такой родной и такой недосягаемый в своей силе.
Но вечно не получается. Рамиль, как обычно, почувствовав мой взгляд, поворачивает голову через плечо и отпустив рукояти, поднимается. Спалившись, улыбаюсь и иду к нему. Сначала на лице удивление, а затем та самая улыбка, которая запускает в животе бабочек.
- Привет, - на ходу снимаю куртку и бросаю на первый попавшийся тренажёр.
- Привет. Что ты здесь делаешь? - ловит меня в объятия, обдавая запахом пота, смешанным с парфюмом.
- Соскучилась, - кладу ладони ему на горячую грудную клетку, кайфуя тактильно от того, как стучит его сердце, и принимаю жаркий поцелуй. Глубокий, нетерпеливый, с привкусом соли и безграничной, животной нежности. Мой дикий волк, вмиг заставляющий забыть обо всём на свете.
Оторвавшись друг от друга, смотрим со страстью в глаза.
- Прости, не удержалась. Я в сторонке посижу, пока ты закончишь, а то влетит тебе от Курбанова, что я сюда пришла.
- Я камеры отключил, - ухмыляется Рамиль.
- Как? - улыбаюсь недоверчиво.
- Наши нашли автомат в щитке, который за камеры отвечает. Теперь он периодически выбивает, - сдвигает плечами.
- Черти, - смеюсь.
Это Рамиля слово, но я уже не одно у него переняла. Как говорится, с кем поведёшься...
- Я почти закончил, у меня турник остался.
- Ну, давай. С удовольствием посмотрю.
Он вешается на перекладину и крепкое тело преображается, подчиняясь одной задаче. Стальные мышцы спины и плеч вздымаются и напрягаются в идеальном ритме, превращая упражнение в гипнотизирующий танец.
Устраиваюсь на скамье для жима, поджав под себя ноги, и смотрю, не скрывая восхищения. В его мире, мире железа и нагрузок, есть своя, особая эстетика, и он её главный шедевр.