Насчитываю двадцать раз, и он мягко опустившись ногами на пол, зависает, держась за ручки верхней штанги.
- Иди ко мне.
Не понимая приглашения, встаю и подхожу.
- Цепляйся, будешь утяжелителем.
Офигеваю.
- А ты сможешь так?
- Ты сомневаешься? - приподнимает уголок губ Умаров.
- Нет, - тут же выдыхаю, побеждённая его уверенностью и собственным любопытством.
Он подсаживает меня за попу, обвиваю ногами торс, а руками шею. И мы поднимается.
- Считай, - командует, и я начинаю счёт.
- Один... Два... Три... Четыре....
При каждом спуске он чмокает меня в губы, и моё сердце заходится в восторге от процесса.
Это совершенно иное ощущение, нежели просто наблюдать со стороны. Чувствовать, как всё его тело собирается в тугой, упругий комок энергии, как напрягается каждая мышца, чтобы поднять нас обоих. Слышать его ровное, контролируемое дыхание, стук сердца и пульс, смешивающийся с ритмом его движений.
В этом есть что-то невероятно интимное, полное доверие и абсолютная сила. Чувствую себя его частью, его маленькой девочкой, слабой и готовой довериться ему на все сто.
- Тридцать! - расширяю глаза.
Рамиль останавливается и спускается на пол, подхватив меня за талию, а второй рукой под попу.
- И пусть мне скажут, что Мия Рахманова не сможет отжать тридцатку, - улыбается он, неся меня в другой конец зала.
- Так могу и больше, - улыбаюсь, поглаживая затылок с короткими, колючими волосками.
В углу разложены маты, туда и падаем. Он оказывается сверху, вжимая меня в кожзам и тут же штурмует мои губы. Язык, со знанием дела, исследует слизистую, рука ползёт по бедру, периодически нежно сдавливая пальцами кожу. Горячее дыхание обжигает и будоражит, чувствую учащённый гул своего сердцебиения в ушах и потоп, заливающий ластовицу бикини.
- Хочу тебя, критически, - хрипит Умаров, испепеляя темнотой глаз.
- Бери, - даю зелёный свет. Сама сгораю от желания.
Он стягивает мой топ, за ним лосины, вместе с бельём. Проведя пальцем по промежности, размазывает секрет по складкам и улыбается удовлетворенно.
- Знал, что потекла, - вызывает сладкий спазм внизу живота.
- Висеть на такой массе тестостерона, кто угодно потечёт.
- Мне не надо, кто угодно. Мне нужно, чтобы это была ты.
Склоняется и втягивает сосок, заставляя всё внутри резко сжаться в предвкушении.
- Ааах, Боже!
Волнами мурашечного удовольствия пронизывает тело, выгибаюсь ему навстречу.
Он катает на языке затвердевшую вершину, а я дико хочу, чтобы вошёл. Сейчас для обоих нет надобности в прелюдии, нас уже на перекладине затопило желание. Он чувствует момент, стягивает свои штаны, так же выказывая нетерпение.
- Перевернись, встань на колени, - поднимает меня с мата.
Встаю, он фиксирует руками талию и резко входит, наполняя зал хрипящим рыком.
- Да!!! - реагирую вскриком.
Глубокие, влажные толчки раз за разом выбивают из меня громкие стоны. Они разносятся эхом под сводами пустого зала и нереально нас возбуждают.
- Ялкын, вкусная, моя... - распаляет ещё сильнее низкий голос за моей спиной.
Обожаю, когда он переходит на татарский в такие моменты. Я уже выучила несколько десятков фраз, и сейчас понимаю, это переводится, как огонь.
Мои пальцы впиваются в прохладный кожзам матов, и это единственная точка опоры в стремительно уплывающей реальности. Сильные и шершавые руки сжимают мои бедра, он контролирует каждый жест, каждый выверенный, мощный рывок, заполняющий меня до предела. Это не просто спонтанный секс, он доминирует, присваивает, закладывая в подсознание понимание, что мне нравится принадлежать этому мужчине.
Пространство кружится, острыми судорожными спазмами пульсирую в точках нашего соединения, фоном расплываются наши стоны и глухие шлепки тел. Всё рассеивается, теряет краски и значение, ярким ощущением остаётся только он, его запах, его сила, его власть надо мной, которую я принимаю безоговорочно.
Его правая рука скользит с моего бедра вперёд, затем вниз. Палец находит самую чувствительную точку и надавливает на неё с безжалостной точностью.
- Рамиль!!!.. - его имя срывается с губ в крике. Эхом расползаясь по помещению.
- Я люблю тебя, Солнце, - двигаясь свободной ладонью по спине, обхватывает ключицу и ещё яростнее вколачивается, разнося вхлам последние остатки разума.
Волна удовольствия накрывает с такой силой, что у меня темнеет в глазах. Тело трясёт в конвульсиях, и я, упав вперёд на маты, вою от нахлынувшего оргазма.
Но он не отпускает, не останавливается, нависает сверху, продолжая двигаться с новой, ещё более неистовой силой, доводя до пика и себя.
У нас новый виток в интиме, я стала принимать противозачаточные, и Умаров кайфует, что не нужно пользоваться защитой или прибегать к быстрой реакции.