Колесо спустило, напрочь... Мерс стоит, неестественно перекосившись, словно подкошенный аристократ.
- Чёрт! - вырывается шёпотом.
Опускаюсь на корточки, бессмысленно рассматривая безнадёжно плоскую шину. Прямо на меня смотрит металлическая блесна гвоздя, торчащего из протектора...
Хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах.
Достаю мобильник и вызываю такси. Пишут, что через десять минут приедет бизнес-класс. Смотрю на часы, нервы начинают пошаливать. Если не успею сегодня за паспортом, завтра не вылететь, а впереди выходные.
Конечно, можно позвонить папе, и он решит вопрос, хоть ночью. Но я стараюсь, как можно меньше втягивать его в мелочи, которые в состоянии решить сама.
Это принципиальная позиция в последнее время. У нас появились триггерные точки в отношениях, и я по возможности обхожу углы.
Всё началось с того, что год назад, на восемнадцатилетие, мне подарили квартиру в Москва-Сити. А когда я попросила сделать там ремонт, потому что хочу переехать, у родителей случился диссонанс. Спрашивается, зачем покупали? В который раз вспоминаю тот разговор с отцом...
- В смысле переехать? Там ремонт нужен с нуля и... почему вдруг?
- Вы же мне отдельное жильё купили, не для того, чтобы оно значилось. Решила пожить одна.
- Одна или с кем-то? - смотрит он подозрительно, пытаясь распознать подвох.
- Одна. Хочу быть сама себе хозяйка и распоряжаться своим пространством и временем.
- Звучит так, словно ты в клетке прожила, Мия, - тон напитывается возмущением. Предполагала, что будет такая реакция, это ещё мама не в курсе.
- Пап, мне восемнадцать, в конце концов. Могу я жить с пониманием, что моя жизнь - моё личное пространство, мои решения, мои правила?
- Мм, взрослая, значит... Дочь, восемнадцать ещё не означает, что пришло время сорваться во все тяжкие, кутить с друзьями в ночных клубах и приходить домой под утро.
- Причём здесь это?
- А чем тебя дома ограничивают таким, от чего так хочется избавиться? Ты хочешь свободы, но понятия не имеешь, как ею пользоваться с умом. И да, я бы не хотел, чтобы ты тусила по клубам, в таком возрасте легко ступить не на ту дорожку.
- С Никитой ты так не считал.
- Никита - мужик. Который мог за себя постоять, который не всегда рос в тепличных условиях, - отметает мои доводы.
- Я тоже не наивная дурочка, и ты это знаешь, сейчас даже обидно, пап... - взираю на него с претензией.
- Я никогда тебя глупой не считал, и ты тоже это знаешь. Просто позволь мне спать по ночам, зная, что ты в безопасности...
Понимала, что, если не получится договориться, он найдёт способ меня остановить. Характер у отца ещё тот. И если раньше мне не было отказа ни в чём и давался полный карт бланш, то сейчас появились требования. Требования не опозорить семью, потому что нас знают все сливки столичного общества, не вляпаться ни в какую историю, не связаться с каким-нибудь мажором, не пуститься в разгульную жизнь, чем грешат дети многих богатых людей.
Мне стали это внушать где-то с шестнадцати, когда появились первые поклонники, и папа, как и брат, готовы были их загрызть зубами. Отцу не шибко нравится моя профессия, по его настоянию, я поступила в институт на международные отношения, из-за его ультиматума не снимаюсь в белье, а ещё у меня ни разу не было настоящих отношений, лёгкие интрижки не считаются. И секса тоже не было, а мне девятнадцать, между прочим...
Тогда пришлось согласиться, но ремонт в пентхаусе всё же начали. И переехала я туда только спустя восемь месяцев, относительно недавно.
В клубы и другие заведения теперь выбираюсь спокойно, без напряга, но каждый раз помню, что нельзя облажаться. Из-за семьи, из-за карьеры и просто потому, что я всю свою сознательную жизнь ставлю себе самую высокую планку. И пока получается её достигать, расслабляться недопустимо.
Заглядываю в приложение, такси, почему-то, стоит на месте. Что за ерунда? Десять минут давно прошло.
Связываюсь с водителем, гудки бьют по нервам, он долго не отвечает, а когда уже собираюсь отключиться, слышу: