Цвет крови
— Серьёзно? — лекарь чуть не выронил коробку с пустыми стеклянными бутылками.
— Я похож на клоуна? — Николай держал Мицуки на руках, плотно прижимая к себе.
— Вполне.
— Хватит, — вздохнул мужчина, — мальчику нужна твоя помощь.
— Клади его на свободную койку, — Канфилд понёс коробку дальше, — я скоро подойду.
Уложив юношу, жнец несколько секунд молча смотрел на него, а, услышав вскоре приближающиеся шаги, заговорил:
— Он такой упёртый. Даже боль его не остановила.
Эйден промолчал, подходя к кровати. Демин провёл пальцами по щеке Мицуки, подтянув уголки губ:
— Может, он, как я, слабо ощущает боль?
— Возможно, — Канфилд задержал взгляд на руке Николая, изрядно пострадавшей от железных нитей. Голос несколько потяжелел, — бинты и целительная вода сам знаешь где. Смотреть противно.
— Ах, так я тебе всё же не безразличен, — с ноткой сарказма и веселья протянул Николай, взглянув на свою ладонь.
— Ой, заткнись. — отмахнулся лекарь.
После перевязки, Эйден взглянул на обгоревшую руку Мицуки и мысленно подвёл небольшие итоги. Достав из шкафа топор, Канфилд ненадолго оставил обоих жнецов, спускаясь в подвал, находящийся прямо под Комнатой Сна.
Тёплая комната, в которой он оказался, не имела ничего лишнего: Пульсирующие чёрные корни с розовыми жилками обвивали стены, пол и потолок; Внизу, под некоторыми из них, стояли вёдра, в которые капала лечебная вода.
Лекарь, негромко извинившись, срубил одну из “вен” и подвинул к обрубку пустое ведро, не позволяя воде проливаться зря. После он взял полученный материал и вылез наверх.
Работа перешла в маленькую мастерскую, находящуюся в самом конце Комнаты Сна. Эйден кропотливо срезал внешнюю оболочку с корня. Он почти не заметил Николая, который устроился неподалёку, возле шкафа с инструментами. Долгое молчание никогда не устраивало мужчину, а потому он и заговорил:
— Не хочешь поболтать?
— Нет. — тут же отрезал Эйден.
— Разве тебе не скучно работать молча? — неизменный ответ не заставил себя долго ждать, — Нет.
— Не ври, — Николай подошёл ближе, наблюдая за работой, — тебе явно не хватает общения.
— Не с тобой, — Канфилд ненадолго остановился и достал из маленькой коробочки щепотку порошка, который высыпал в общую миску, куда нарезал корень, — убирайся, если не хочешь мне помочь.
— А какого рода помощь тебе нужна?
— Достругай, — Эйден кинул нож Николаю и отошёл к шкафчикам, доставая разноцветные склянки, разной формы и размера, — взамен ты получишь общение со мной.
— Хитрая ты задница, — с усмешкой сказал Николай, принимаясь за работу.
Когда странная смесь была готова, Николай помог лекарю убрать все ингредиенты по местам:
— А зачем ты так заморачиваешься, если можно просто окунуть руку в нашу волшебную воду?
— Внешний слой кожи сильно пострадал, — Эйден, немного погодя, добавил в смесь последний ингредиент, являвшийся кровью Мицуки, — так что подобное восстановление сделает только хуже. Его кожа будет изуродована. Я хочу сгладить последствия, пока у меня есть такая возможность.
Пусть создание специальной плёнки в разы сложнее — Канфилда это не волновало. Он всегда выкладывался на полную, когда дело касалось здоровья его пациентов.
— Потратить два часа на то, чтобы просто ручка Мицуки не была такая уродливая, это, конечно, сильно, — хмыкнул Николай.
— Считай, что я просто хороший врач, — Эйден напоследок перемешал жидкость, которая постепенно видоизменялась, становясь более плотной.
— С этим никто не спорит, ты лучший, — Демин хитро ухмыльнулся, видя, как румянец пал на щёки лекаря, — да.
Наложив плёнку на травмированную руку, Канфилд с осторожностью распределил её по руке, чтобы нигде не образовалось складок. Он делал это так искусно, что Николаю оставалось только наблюдать издалека за его мастерством.
— Давно ты этот способ открыл? — спросил мужчина, как только Эйден закончил.
— Мастер поделился со мной этим знанием ещё в начале моего пути, — лекарь выпрямился и снял перчатки, — ну вот и всё. Я принесу ему сменную одежду. Недавно как раз двоих жнецов освободили.
— Иди-иди, я за ним прослежу, — тон жнеца приобрёл игривые нотки, что не понравилось Канфилду, — чтоб никакого разврата в этих стенах.
— Да я же немного, — тотчас Николая окружили острые предметы, от топора до тонких иголок.