— С-спасибо.
Мицуки окончательно перестал понимать собеседника. За что благодарность? Чего он такого сказал?
— Я… — мальчик хотел начать говорить, но тут, в самый неподходящий момент в его горле образовался ком из слов.
По щекам побежали слёзы, которые он не мог прекратить. Николай закрыл краснеющее лицо руками, только беспомощно всхлипывая. И почему мальчик вообще подумал, что Хиросэ способен на изнасилование? Он другой.
Неловкость между ними нарастала, а плачь так и не прекращался.
— Точно, это же ребёнок… — парень стукнул себя по колену, как бы наказывая за то, что не смог выразиться более мягко, — Какая же это странная ситуация. Ну и что мне делать?
Он тихонько приблизился к плачущему и почти неощутимо приобнял его, похлопывая по плечу.
По коже пробежал разряд тока, а в голове всплыло видение. В нём Мицуки сам плакал на плече незнакомца.
— Кто это был? — задумался парень, пытаясь ещё что-то выудить из мутных вод памяти, — Он спас меня… А я толком ничего сказать не смог…
Хиросэ вспомнил утренний разговор с Шани, где тот упоминал некого красавца с короткой стрижкой. Он неподробно описывал его: Худое тело, маленькая родинка над губой и жёлто-зелёные глаза.
Жаль, они не поговорили, ведь, завидев Рассела, парень почти сразу исчез. Наверное, гиперактивный жнец его спугнул.
Полчаса прошло в гробовом молчании. Николай не расцеплял руки вокруг талии юноши, осознавая, что сейчас произошло.
— Если ты кому-то решишь рассказать об этом, я… — уже начал мальчик, как вдруг Мицуки перебил, — Не расскажу.
Предательство
Гуляя по красной площади, Мицуки задумчиво осматривался, одним ухом слушая рассказы Николая. Он успел привыкнуть к его тонкому голосу.
Хиросэ шёл напролом, не позволяя себе обходить кого-то. Надо будет — сами обойдут.
Кто-то фотографировался, кто-то спешил по делам. В такой толпе привести мысли в порядок не удавалось. Слишком много шума.
Единственное, что парень успел понять — слабая и печальная сторона Николая никогда не покажется снова.
Юноша не знал о его прошлом: О событиях, которые вынудили мальчика возвести стены вокруг себя настоящего; О травмах, которые ему пришлось пережить; О его личной борьбе с самим собой.
Всё это уходило на задний план, теряясь на фоне нынешнего Николая — того, кто всем нравится. Кто притягивал взгляды и располагал к себе уверенными лестными речами.
Это прекрасная алмазная броня, сквозь которую никто не мог пробиться, даже при большом желании, если то было.
Мицуки не хотел копать дальше и переворачивать естество жнеца. Он не спаситель. И никогда им не являлся. Тайный внутренний мир мужчины должен оставаться в секрете.
Жнец сам выбрал для себя такое существование. Если это помогает справиться со стрессом — пусть так. У каждого свой метод. Своя защита.
Чего только стоил Коллин, выбравший одиночество. Не надо тратить время на новые знакомства и ломать голову, думая, о чём бы поговорить с друзьями на этот раз.
Холодный и безразличный мужчина, которого волновало лишь собственное благополучие. Не прикажи хозяин обучить Мицуки, они бы никогда не заговорили.
Хиросэ помнил, что сказал ему Коллин в самый первый день. Так он прочертил невидимую линию, которую юноша не мог пересечь.
Она и стала главной причиной, по которой новичок не говорил правду. Исчезнет ли эта черта когда-нибудь? Только если старший первым переступит через неё. А сейчас их отношения носили статус «Недо-дружба».
Палящее солнце скрылось за пушистыми облаками. Юноша облегчённо выдохнул.
Мысленно он благодарил мир за свою смерть. Будь Мицуки живым, сейчас бы лежал на каменной плитке с солнечным ударом и обезвоживанием.
Однако, тело нельзя назвать полностью мёртвым. Оно не разлагалось, не имело неприятного синего оттенка или трупного запаха, а сердце продолжало исправно качать кровь. Вдобавок кожа не страдала от повышенной или пониженной температуры в мире живых.
Такими особенностями был наделён каждый жнец, благодаря розовой воде, находящейся в капсулах рождения.
— Точно! — неожиданно воскликнул мальчик.
— Чего вопишь? — отвлёкся Мицуки.
— Именно на этом месте и был тот портал в Ад! — воодушевлённо начал Николай, показывая в сторону мавзолея, к которому они только-только подошли.
От такого возгласа один из прохожих взглянул на обоих с заметным осуждением. В ответ Хиросэ отзеркалил поведение незнакомца, будто, здороваясь с ним таким странным образом.