Оба потратили около часа на исследование зала, подходили к людям, что казались им более подозрительными. Глаза мёртвых неестественно светились, почти как фонарики. Так они проверяли гостей на наличие злых духов.
За всё время им удалось отыскать только две сущности и вырвать из тел пострадавших.
Погрузив осквернённых в небольшую сапфировую шкатулку, Коллин растворил её в воздухе. Затем он прижал ладонь к лицу испуганной жертвы, вытягивая из неё крупицы лишних воспоминаний.
Световые лампы то и дело мигали, вызывая рябь перед слабыми глазами Коллина. Это сильно усложняло работу.
Убрав руку, мужчина пошёл дальше в толпу, пытаясь проморгаться. Николай кинулся за ним.
Музыка менялась, становясь более спокойной и в какой-то степени романтичной. Перед Коллином всё плыло, будто в галлюцинации. В нос бил резковатый ягодный запах, который он старался игнорировать. И кому пришло в голову так надушиться?
— Ты как? — Николай взял друга за руку, как только нагнал. Он заметил в его глазах усталость, — Я совсем забыл, что у тебя зрение слабое…
— Не надо этого. — старший жнец с трудом поднял голову и вдруг отшатнулся назад, словно опьянённый.
Тело вело себя как-то иначе. Оно нагревалось без причины, а внизу, в паховой области ощущался приятный спазм. Рука, которую держал Николай, и вовсе покрылась мурашками.
Блондин снял очки, отходя поближе к диванам. Его насторожили такие ощущения. Коллин потёр слезившиеся глаза пальцами и тихо шмыгнул носом:
— Видимо, я и правда очень стар…
— Ты смотри, не развались здесь только, — Николай усадил его на диван Он переложил руки на плечи жнеца, слегка их разминая.
Мужчина стиснул зубы, не сводя очарованного взгляда с друга. В груди постепенно расцветало старое желание, напоминая о себе. Прежде, Николай успешно игнорировал эти позывы. Он не хотел разрушать с трудом построенные отношения. Внизу возникала горячая тяжесть вопреки отвлечённым мыслям.
Мертвец краем глаза заметил, что большинство гостей тоже вело себя странно. Кто-то уже начинал раздеваться. Некоторые занимались непотребствами прямо в зале. Казалось, между всеми участниками вечеринки, даже незнакомцами, вспыхнуло неукротимое пламя страсти.
Жнец присвистнул и снова взглянул на собеседника, меняя тему:
— Как тебе музыка?
— По ушам бьёт сильно, — Коллин уткнулся в плечо друга, тихо хихикая.
— Чего это ты смеёшься? — томно выдохнул Николай, осторожно прикоснувшись к золотистым волосам старшего.
По его пальцам пробежал мучительно сладкий разряд тока. Каждое касание ощущалось как нечто божественное.
— Привёл деда на дискотеку. — Коллин неторопливо надел очки и смущённо отвёл взгляд в сторону стены.
Его замыленные глаза заметили небольшие дырочки. Ладно, если бы их было всего две, но нет, счёт шёл на десятки. Именно здесь ягодный аромат ощущался сильнее всего.
— Но я не жалею, что пригласил тебя, — Николай приподнял лицо мужчины за подбородок, желая, чтобы мертвец смотрел только на него.
— Николай, — обеспокоенно начал Коллин, видя его расширенные зрачки, — скажи, как ты себя чувствуешь?
— Потрясающе, — мужчина жадно впился в манящие тонкие губы.
Его рука дотянулась до пурпурного кулона и лёгким движением сорвала с шеи, швыряя за спину.
Коллин испуганно промычал. Его уши заложило. Сердце на мгновение остановилось, а после полетело вниз, разбиваясь на мелкие осколки. Шок сковал всё тело, пока друг целовал обледеневшие губы. Больше всего пугало то, что тело само начинало отвечать.
Глаза Николая наполнились розовой дымкой. Его распирало от собравшихся чувств, которые копились внутри долгие годы. Он обнял Коллина, водя руками по телу и нетерпеливо разрывая одежду. Жнеца больше не волновали последствия.
Мужчина повалил его на диван, инстинктивно хватая запястья. Поцелуй с каждой секундой становился всё горячее и глубже, будоража затуманенное сознание обоих. Николай желал поглотить Коллина целиком и полностью. Ему казалось, что всё, что он делал — недостаточно.
Их влажные языки страстно ласкали друг друга, пока мертвецы машинально избавлялись от мешающей одежды.
Коллин перебежал руками к шее партнёра, сильно сжав её. Ногти впивались в толстую шрамированную кожу. Дыхание последнего затруднялось, но он и не думал останавливать старшего.
— А-ах… — простонал Николай, нехотя отрываясь от влажных губ, — Да-да, сейчас.