— А-… Точно, — Николай задумчиво кивнул, — совсем забыл, что осквернённые могут временно блокировать сигналы наших вышек. Людской интернет они, главное, никак не задевают, но когда дело касается нашего… Одним словом — твари.
— Иначе их и не назовёшь, — Мицуки уже читал о «Вышках» и даже видел их изображения.
Они представляли собой ромбовидные пластины, парящие высоко в воздухе. Неподготовленные глаза могли их и не увидеть.
Николай посмотрел по сторонам и, обернувшись, положил руки на плечи Мицуки:
— Отправляйся-ка ты лучше домой. Дурман осквернённых начинает спадать и скоро у многих появятся вопросы, что в их здании делает какой-то пацан.
— Почему ты сразу не сказал, что знаешь о моём недуге? — теперь-то он понял, почему мертвец использовал лифт, а не проходил сквозь стены.
— Шани ещё давно о нём в своём блоге написал, я думал, ты в курсе — мужчина выпрямился, — ты читай хоть что он пишет иногда. Много нового про себя узнаешь.
— Звучит не очень позитивно.
— Там ничего плохого, — заверил старший.
— Хорошо, — юноша прижал руку к портальному камню, настраиваясь на перемещение.
— Насчёт фотографий, — сказал Николай, как только Мицуки охватил свет, — я покажу их Алфани на свидании.
— Передай ему привет от меня, — Хиросэ ответил чисто из вежливости.
На самом деле он не хотел никак мелькать в этой истории, но и промолчать тоже не мог.
Николай с улыбкой кивнул, прежде чем парень исчез. Он ещё несколько минут молча стоял, глядя на закрывающиеся двери лифта.
Мужчина проморгался и прикрыл глаза, прогоняя посторонние мысли из головы. Вопреки желанию избавиться от них, даже в темноте Николай чётко видел милое лицо Мицуки, тянущееся к нему. Ещё мгновение, и они могли слиться в горячем поцелуе, которого обоим не хватало.
Мужчина бы обхватил руками тонкую талию и прижал юношу к себе, пока тот смущённо постанывал от плавного углубления их поцелуя.
— С огнём ведь играешь… — пробормотал Николай и облизнул пересохшие губы. Внизу живота несколько болезненно потянуло, а само дыхание жнеца затруднилось, — Надо скорее закончить работу.
Упав на кровать, Мицуки устремил взгляд в скучный потолок, анализируя всё, что произошло с ним сегодня. По крайней мере, никаких стреляющих лучей — это радовало.
Хиросэ полез в телефон, начиная копаться в галерее. Парень сделал не так уж и много снимков за всё время, а ведь почти год прошёл. Его не покидало ощущение, будто он что-то упустил.
— Я так и не узнал, кто ты, — Мицуки остановился на фотографии незнакомца с картины. Он заворожённо смотрел на спокойное лицо со шрамом. Только спустя пару минут юноша положил телефон себе на грудь и тяжело выдохнул, — ну что за странный день…
Несколько часов он провёл в полной тишине, медитируя и делая новые записи. Вернув на место импровизированный дневник, шатен отправился на тренировку.
Мицуки, без присмотра бывшего учителя, вернулся к дереву, откуда падал бесчисленное количество раз. В памяти эти моменты, пожалуй, стояли на ряду с одними из самых неприятных.
Юноша решил действовать осторожно, не горя желанием получать новые синяки и ушибы. Хватит с него уже, а то так скоро на теле ни одного живого места не останется.
Хиросэ вдруг ощутил чей-то взгляд на себе. Он резко обернулся, ожидая увидеть Николая или крадущегося Шани, вдруг решившего подшутить.
Из здания выходил жнец с улыбчивый маской на лице. Его задумчивые глаза быстро окинули юношу с ног до головы.
— Привет, эм-… — Мицуки приятно удивился, как только увидел мертвеца. Он замялся, пытаясь вспомнить его имя.
Старший понимающе кивнул и, достав телефон, открыл давний диалог с Хиросэ, написав сообщение:
— Йохан. Я тоже рад тебя видеть.
Юноша мелко вздрогнул от пришедшего уведомления и полез в телефон:
— Да, точно, Йохан… Слушай, ты же можешь мне помочь в последний раз, верно?
Собеседник кивнул, видя возвышающееся дерево за спиной младшего. Он задумчиво хмыкнул, понимая, какого рода помощь от него требовалась.
— Я хочу, чтобы ты подстраховал меня, пока я буду подниматься наверх, — Мицуки провёл пальцами по своему затылку и отвернул голову, — видишь ли, я только три часа назад при смерти был, если не меньше. А ломать кости сейчас от неудачного падения — такое себе удовольствие.
— При смерти? — письменно переспросил Йохан. Ему на ум приходили только нечистые души, решившие поживиться юным жнецом.
— Яд осквернённых, — скривился Хиросэ, — это долгая история и я сейчас не хочу к ней возвращаться.