Но почему светляк настойчиво верещит, словно бы они ещё могут чем-то помочь тем двоим, что по своей дурости влезли в схлопнувшийся капкан?!
Негромкий шелест Морфлинга заставляет живой огонек замолчать.
Как раз в тот миг, когда Гондара сбивает с ног мощным ударом Рошана, отправив в короткий полет к стене.
Ударом вышибло весь воздух из груди, что-то громко хрустнуло. Половина тела разом перестала слушаться, изо рта обильно полилась кровь, пропитывая повязку. Морщась от жуткой боли, охотник попытался дернуться, подняться, но тут же в позвоночник как будто впились чьи-то пальцы, ломая его дальше. Так и оставалось лежать у стены безвольным мешком мяса и костей, смотря сквозь муть в глазах, как на тебя надвигается огромный монстр…
«Ну вот, отлично, опять Фонтан», – мрачно подумал Гондар, смотря, как Рошан замахивается.
Всё так медленно, мучительно медленно. Даже не знаешь, от чего более невыносимо: от сотрясающей тело агонии после того, как тебя сломали, безвольной куклой выкинув в дальний угол, или от того, что этот гребанный монстр не может покончить с твоей агонией быстро.
Сквозь нарастающий звон в голове он вспомнил разговор с нанимателем в таверне.
- И как вы предлагаете платить за то, что возрождается после каждой смерти?
Сейчас он понимал, что вопрос надо было ставить иначе.
Совсем иначе. Не о деньгах нужно думать было в тот момент.
- …С каких пор ты таким умным стал?
- С каких пор тебя перестали интересовать деньги?
- С каких пор ТЕБЯ стали волновать чужие жизни?!
Медленно опускающаяся вниз гигантская ручища монстра. Интересно, а ведь он тоже возрождается? Интересно, зачем на самом деле они здесь? Что не договорил тот тип в маске?
Внезапно яркий свет заслонил всё. Гондар уже расслабился было, готовый вновь встретить склизкие объятия смерти, оказавшись в кровавую лепешку раздавленным пальцами Рошана. Вновь принять короткую агонию, за которой последует пробуждение от бесконечного кошмара. Прохладная вода Фонтана – и вновь попытки откашляться, пытаясь понять, что на этот раз вырвали из твоей сущности. Что навсегда осталось на дне чаши, с поверхности воды которой на тебя смотрит твое же лицо. Искаженное в предсмертной судороге, пустыми окровавленными глазницами впивающееся в твой взгляд…
Шум в ушах вспарывает возмущенный писк, переходящий во вскрик боли.
«Какого дьявола, Ио?..»
Светлячок назойливо маячил перед монстром, отвлекая его внимание от охотника, искалеченной игрушкой лежащего на залитом кровью каменном полу пещеры. Лишь продлевая болевую агонию.
«Моя команда – просто идиоты…»
Гондар уткнулся мохнатой мордой в пол, закрыв глаза и надеясь, что сдохнет просто от боли. Уже медленно теряя сознание, проваливаясь в темноту, охотник смог из разрозненных ошметков мыслей сложить уродливое подобие одной.
«И я не лучше».
***
Дышать было практически невозможно. Дышать собственной кровью, чей металлический привкус прожигал глотку. Он находился на самой грани того жесткого неконтролируемого безумия, в которое впадают обычно раненные звери, загнанные в угол или связанные. И пусть нет сил, пусть боль сводит с ума… как же хочется просто разорвать путы – и разорвать, пусть даже голыми руками, противников!
- Не добивай. Пока.
Демнок отвел руку Стригвира, чей клинок сейчас плясал у самого горла тролля, готовый в любой момент вскрыть глотку. Тёмная тень Собирателя Душ бродила где-то рядом – присутствие, разъедающее изнутри, подкашивающим давлением ощущалось поверх сковывающей боли. Выискивает, видимо, дриаду. Остается надеяться, что Аюшта смогла убежать или хотя бы смогла скрыться так, чтобы её не нашли. Видимо, она не сильно ранена – и Ищейка сейчас не ощущает запаха её крови… да и перебивает его мощный запах от изорванного тролля, ещё отчаянно дергающегося, пытаясь сорвать веревки.
- Пытаешься сбежать? – мрачно поинтересовался Демнок, смотря на глухо рычащего пленного, тщетные попытки разорвать путы. – Боюсь, это бесполезно.
Демонолог присел рядом, заглядывая в разъяренное лицо. Фигура Эредара, до недавних пор бесшумной тенью скрывавшегося среди деревьев, но сыгравшего свою роль в поимке тролля, молча возвышалась над ним.
Стригвир рядом глухо рычал. Ему было больно. К настойчивому зову его богов, одним лишь голосом будто сдирающим кожу заживо, присоединялась вполне материальная боль от нескольких влетевших в него топоров. Движения ещё были скованны, но ищейка ждал, когда он насытится чужой кровью.