— У нас есть ровно месяц. — Олег уселся в кресло и закинул ногу на ногу. — Завтра те из Алых призраков кто не сбежал примут присягу. Это будет костяк твоего отряда Родгар. Через неделю они встретятся в полном вооружении с конницей Горана в учебном бою. У меня есть некоторые соображения по ведению боя против конницы.
Горан хмыкнул, и Олег сердито посмотрел на него.
— Есть некоторые соображения. Ну, об этом потом. Главное запомни. Если Алые побегут, значит, на этом отряде можно ставить крест.
Обожжённое лицо Родгара не выразило никаких чувств, лишь блеснули глаза.
— Теперь о коннице Горан. Доспехи придут завтра к вечеру. Полностью экипировать людей и дать возможность больше узнать друг о друге в конном строю.
— Ясно.
— Киран, на тебе все взятки Избранным Лорха и банкет. Я конечно могу закатить речь, но по моемому лучше за меня скажут камни. Подбери, что ни будь выдающееся для этих пауков.
Киран кивнул, теребя золотую цепочку, и что-то отметил в списке.
— И главное — Олег обвел друзей умоляющим взглядом. — Завтра на присяге Алых призраков быть всем. И смотреть на этих людей как на своих братьев. Не наёмная конница Горана будет по кирпичику строить королевство, а эти люди. Поверьте мне.
Утром солнце встретил алый квадрат, выстроившийся посередине обширного двора. Новая эмаль кирас и шлёмов влажно поблёскивала в первых утренних лучах. Родгар стоял чуть сбоку от сотни и сжимал знамя с алым солнечным кругом в центре которого серебром был выложен знак солнцеворота. Знамя Алой зари. Когда на высокое крыльцо вышел Олег строй вздохнул. На Олеге тоже сияли новые доспехи алого цвета. Шлем человек держал под мышкой. Следом за Олегом вышел Горан в чёрном панцире конного рыцаря со шлёмом в виде головы орла. Киран был без доспехов.
— Родгар — позвал Олег.
— Да господин. — Родгар шагнул к Олегу.
— Все ли в сборе?
— Ещё двое ушли, но остальные готовы принести клятву.
— Хорошо. Ты и начнёшь.
Родгар повернулся лицом к строю и опустился на одно колено.
— Я одеваю алое — начал капитан немного хрипло — Я одеваю алое не потому что хочу спрятаться за цветом боли, а принимая на себя обет быть ярким и чистым как этот цвет, гореть как горит алый огонь, светить миру как светит алая заря. Бог видит моё сердце и мне больно, что там так мало места для него. Я одеваю алое, я распахиваю моё сердце для Бога. Я открываю все самые тёмные уголки своей души. Я одеваю алое.
Безликие ряды стояли, не шевелясь, страшные шлёмы, с провалами глазниц, сурово смотрели на капитана необыкновенного отряда. Алые призраки внимали словам клятвы.
— Я одеваю алое. Я прихожу в великое братство людей, что отказались от себя и дарят своё сердце другим, я прихожу к тем, кто не носит масок, кто не прячет за улыбкой оскал смерти, я прихожу к тем, кто пламенем боли выжигает демонов внутри себя. Прихожу и отдаю им свой меч, свою душу, свою любовь. Я одеваю алое.
Солнце вставая над землёй бросала отсветы на людей, играло на эмали доспехов и стали обнажённых мечей.
— Я одеваю алое. И нет у меня ничего кроме этого цвета и Бога, потому что он знает на что иду я в этот день. Потому что сегодня я прошу его войти в моё сердце, я отдаю ему себя, что бы теперь он вел меня по жизни. Я одеваю алое.
Родгар замолчал, склонив голову. А потом капитан поднялся.
— Отряд — крикнул он и голос его сорвался как будто в горле капитана застыл ком — Преклонить колено.
Лязгнула сталь, качнулись, склоняясь закрытые шлёмы под которыми сейчас было не различить лиц.
— Я одеваю алое. — прогрохотало над строем.
— Фанатики — шепнул Горан. Наклоняясь к уху Олега — Олаг, они же фанатики. Рано или поздно они потребуют от тебя чудес.
— Они люди Горан. Они люди Бога. И будет им чудо мой друг, потому что все чудеса в этом мире делаются лишь теми, кто в них верит.
Через неделю после клятвы в учебном бою сто тринадцать алых призраков отбили атаку чёрной панцирной конницы наёмников Горана.
Глава 32
Северное лето было коротким. Оно пришло за быстротечной весной, и солнце становилось всё более жарким. Суровые леса преобразились, рассыпав по полянам летние, ягодные и грибные соблазны. Оживлённое зверьё спешило воспользоваться ими перед долгой зимовкой, а вернувшиеся с юга птицы наполнили лес своим пением. Но к лесным звукам севера примешался ещё один мерный лязгающий звук. При его приближении всё живое замирало и бусинки звериных и птичьих глаз с удивлением разглядывали лязгающую, железную многоножку двигающуюся по узкой лесной дороге к мёртвой пограничной крепости. Колонна шла молча. Алые всегда были немногословны. Тяжёлые доспехи не располагали к разговорам на дальних переходах. Олег ехал вдоль колонны на коне и смотрел на плотные закрытые шлемы, кирасы, пластинчатые рукава рубах. Под доспехами были люди. Бывшие воры и дезертиры с вырванными ноздрями и отрезанными ушами, предатели и трусы, чьи лица были позором для их друзей и семей, изгнанники из семейных кланов, беглые рабы, отбросы трущоб со всевозможными клеймами на лицах, слабаки, которых презирали окружающие. Сейчас их прошлое скрылось за алой бронёй и закрытыми шлемами. Эти люди начинали новую жизнь.
— Колонна! Привал!
Родгар всегда шёл пешком в походной колонне.
— Я капитан. Я всегда со своими людьми.
Это он в походной колонне требовал одевать шлёмы.
— Призраки под взглядами перестают быть призраками.
А ещё требовал от каждого новобранца отдельной присяги перед братством на верность Олегу.
— Пока я капитан вы будете присягать ему как королю братья, и он будет королём.
Олег улыбнулся. Теперь в рядах Алых насчитывалось пятьсот человек. На сердцах первой сотни как на каменном основании строилась армия, которую так мечтал видеть Олег. Армия со своим уставом, со своей летописью с великолепным командиром. Армия со своей пусть даже больной совестью.
Мимо разбивающих лагерь призраков промчался, грохоча копытами, отряд в чёрных доспехах со шлемами в виде орлиных голов. У Горана теперь было двести пятьдесят человек. Великолепно выученных наёмников. Киммериец, до сих пор не мог смириться с поражением, который нанёс ему Ротгар в учебном бою. Но стойкость и фанатичное понятие чести Алых призраков оказалось выше мастерства наёмников.
— Олаг! — Киран ехал в изукрашенной повозке чуть впереди обоза. — Долго ещё.
— Нет, друг мой, несколько переходов.
Киран с жалостью посмотрел на отставших Алых призраков обессиленно бредущих к месту привала.
— Может быть, ты распорядишься, что бы люди сдали часть своего железа в обоз.
Олег подъехал к повозке Кирана, возница в широких одеждах с алым кругом солнца почтительно поклонился.
— У них есть командир, давай спросим у него.
— А где Родгар.
— Думаю в голове колонны.
Родгар распоряжался разбивкой лагеря. Не снимая доспехов он стоял, и как будто не отшагал с солдатами этой долгой лесной дорогой отдавал приказания. Люди снимали доспехи, брались за лопаты и топоры.
— Родгар! — весело окликнул его Олег.
— Да господин — фигура в Алой броне повернулась, тёмные глазницы страшного шлёма посмотрели на приближающихся людей.
— Киран предлагает на оставшуюся часть пути освободить Алых от доспехов.
— Вы служили в Сером братстве господин — голос Родгара из-под шлема звучал глухо — Вы знаете их главное правило.
— Его трудно забыть. Солдат или идёт или солдат мёртв Родгар. Но братство покупает жизнь солдата за золото.
— Мы тоже купили их жизнь господин. Мы заплатили за неё надеждой. И братья знают закон Алых призраков. Сила не имеет границ, боль не имеет конца. Это вы написали на знамени господин. Если мы почувствуем усталость сейчас — Родгар повернул голову к Кирану — То что будет в бою? У нас много слабых братьев, которым надо закалится в дороге. Я не распоряжусь сдать доспехи в обоз.
— Спасибо Родгар.
Алая маска смерти качнулась в чуть заметном поклоне.