Внезапно леденящий душу крик прервал его размышления. Все вскочили на ноги, схватив оружие. Выбежав из дома, они стояли, озираясь в темноте, пытаясь понять, откуда был крик. На улице уже бегали люди, луч их фонарей резал темноту наступившей ночи.
– Что случилось? Кто кричал? – крикнул в ночь, Магомед, но никто не ответил ему.
– О Аллах!!! Сюда!!! Сюда!!! – истерично завопил кто-то невдалеке.
Когда встревоженные боевики прибежали к месту, их глазам открылось жуткое зрелище. В свете фонарей в луже крови лежало разорванное на части тело человека. Три громадных пса, схватив его с трёх сторон, остервенело кромсали ещё тёплую плоть громадными клыками. У бедняги были оторваны руки и левая нога. Из разорванного горла, булькая, вытекала кровь. Живот распахан, и внутренности разбросаны вокруг. Кого-то стошнило. Псы подняли свои окровавленные морды и угрожающе зарычали. Глаза их горели странным огнём.
– Пристрелите их! – вскричал Магомед, срывая с плеча автомат, но собаки в мгновение ока растворились в ночи.
– Это же Хасан! – сказал кто-то, разглядывая тело.
– Найдите их! Убейте! – остервенело кричал Магомед.
– Где же Ахмат? – спросил стоящий рядом Хамид.
– Пойди и проверь! – рявкнул Магомед. – Вы, двое, занесите бедолагу в дом. Надо бы над ним почитать.
Крадучись, Хамид подошёл к лачуге, где жил Ахмат. Бесшумно обойдя вокруг дома, он никого не обнаружил.
– Ахмат, Ахмат, где ты? Это я, дядя Хамид, – позвал он.
Не услышав ответа, он подошёл к двери. Скрип двери резанул тишину. Просунув ствол автомата, он осторожно заглянул вовнутрь. Юноша сидел, скрючившись в углу, и мелко дрожал. Пустые глаза его бессмысленно смотрели на стену напротив. Подойдя к нему, Хамид потормошил его за плечи.
– Ахмат, Ахмат, что случилось? Где собаки?
– Он вернулся, – прошептал Ахмат. – Он пришёл за нами.
– Кто? Кто вернулся, Ахмат? – пытался привести его в чувство Хамид.
Глаза парня уловили движение сзади Хамида и расширились от страха. Мужчина резко обернулся и увидел в дверях собаку, одного из волкодавов. Пёс, оскалив свою бурую от крови пасть, стал приближаться. Адский огонь в его глазах разгорался всё сильнее. Хамид хотел выстрелить, но тело его словно парализовало. Руки не слушались его. Не доходя двух шагов, пёс остановился и сел. Хамид, перепуганный на смерть, не отрывал глаз от него.
– Хамид, – вдруг сказала собака, и голова её стала плавиться.
Пасть раскрылась так широко, что разорвалась, и из разорванной пасти вылезла голова человека на длинной, будто змеиной, шее. Окровавленная голова с ненавистью смотрела на Хамида.
– Ты меня узнал, Хамид? – скалясь, хрипло спросила голова.
Хамид с ужасом узнал лицо пленного, которому отрезал голову три месяца назад.
– Вижу, что узнал., – продолжала голова, приближаясь к лицу Хамида. – Теперь твоя очередь!
Со рта головы на лицо трясущегося боевика струйкой потекла кровь. Вдруг спина пса изогнулась, и оттуда стали появляться щупальца. Они, извиваясь, потянулись к Хамиду и обвились кольцами вокруг его тела. Уродливые красные щупальца всё туже сжимали свою жертву. Одно щупальце обхватило голову и запрокинуло её. Второе вынуло нож, висевший на поясе, и приставило к горлу Хамида.
– Почувствуй, как это больно, – сказала голова, и щупальце медленно стало пилить горло.
Хамид, закричал, но вскоре крик его прервался и перешёл в булькающий хрип. Затем щупальца распрямились и втянулись в туловище пса. Голова исчезла в пасти собаки. Это последнее, что увидел Хамид. Через минуту глаза его потухли. Пёс сидел, глядя на содрогающееся в агонии тело, но, услышав топот ног с улицы, ушёл в дверь.
– Хамид лежал с перерезанным от уха до уха горлом. А этот трясся в углу, – рассказывал один из боевиков Магомеду, держа за шиворот мертвенно-бледного юношу.
Ахмата бил озноб, губы его беззвучно шевелились.
– Кто это сделал? – спросил у него Магомед.
– Он вернулся. Он пришёл за нами, – прошептал юноша.
– Кто он? Кто? – теряя терпение, начал кричать Магомед.
– Он всё время шепчет эти слова. Бес толку спрашивать. Кажется, он в шоке.
– Мог он зарезать Хамида? – обратился Магомед к боевикам.
– Кто? Этот пацан? – презрительно усмехнулся один из них. – Да он и барана зарезать не может. Нет, здесь другое. Кажется, Хамид сам себя зарезал. Нож, которым его полоснули, он крепко сжимал в своей руке.
– Что ты несёшь? – набросился на него Магомед.
– Это правда, Мага, – вступился за товарища второй, – мы обшарили всё вокруг, никаких следов. Да и кто бы мог незамеченным проникнуть в аул? Ты же знаешь, что сюда ведёт одна тропа. А она как на ладони.