— Влип твой друган, сочувствую. А по Михайловой-то что?
— Там розыскники провели комплекс оперативно-розыскных мероприятий… Ща скину тебе ориентировку, ты посмотри, я в сортир пока.
Мой телефон пищит. Пока Леха выбирается из-за стола, открываю присланный файл. С фотографии смотрит темноволосая девушка. Лицо слегка напуганное, причем, похоже, это его постоянное выражение. Густые брови, чуть приплюснутый нос, широкие скулы — серая мышка, хотя, наверно, становится симпатичной, когда улыбается. «Михайлова Алина Валерьевна, 23 года, одета в спортивные штаны, ветровку и кеды. При себе имела пакет из магазина „Шестерочка“. 19 сентября ушла из дома и не вернулась. В последний раз ее видели в районе жилого комплекса „Небо“».
Он же недостроенный и заброшенный, этот комплекс, там бомжи одни живут… или эти, как их, сквоттеры.
Леха возвращается за стол и начинает рассказывать:
— Эта Алина Валерьевна имела конфликт с отцом по вопросам материального характера. Не работала и не училась, поделки какие-то плела и даже пыталась продавать их через интернет, но никому и даром не нужны эти пылесборники. Ни парня, ни подруг у нее не было, школу на тройки окончила и засела дома с психически неуравновешенным папашей. А потом ему надоело ее кормить. Пособачились, и Алина убежала, наскоро покидав одежду в пакет из «Шестерочки» — у нее даже сумки не было, что многое говорит о достатке в семье. Телефона тоже не было, даже кнопочного. Паспорт, однако, прихватила, что говорит о некоторой серьезности намерений. По камерам отследили, что она дошла до «Неба», а потом — никаких следов. Все записи с того дня вплоть до сегодняшних прогоняются через программу распознавания лиц. Либо Алина не выходила из «Неба», либо прятала лицо, либо уехала из комплекса на частном транспорте. Город не покидала ни на поезде, ни на самолете, ни на автобусе. Ведется розыск по всей стране, но сам понимаешь, какая там перегрузка в системе… Можно более-менее уверенно утверждать, что документы ее нигде не всплывали, то есть в поле зрения правоохранительных органов она не попадала, междугородним общественным транспортом не пользовалась, на работу не устраивалась и все такое.
— А в самом «Небе» искали?
— Искать-то искали, — Леха делает большой глоток пива. — Но это все равно что иголку в стоге сена. Застройщик «Неба» разорился в Одарение, стройка заброшена, даже охраны толком нет. Вот и ищи девицу среди сотен, если не тысяч бомжей со всей области.
Кашляю — закуска пошла не в то горло.
— Как «тысячи бомжей»? Откуда — тысячи?
Леха мрачно усмехается:
— Ты вот, Саня, был айтишником, стал бизнесменом… Страшно далек ты от народа. Прикинь, сколько людей в Одарение тупо пожелали денег. Кто заработал, кто намутил, кому просто стало везти в финансовых вопросах. А тут же дело такое… если где-то прибавилось, значит, в другом месте убавилось. Куча народу обнищала и вылетела на занюханную обочину жизни. «Небо» это — такая обочина и есть. Там часть зданий почти достроена, даже коммуникации проложены уже, и к электричеству «небожители» подрубаются — коммунальщикам проще оставить как есть, потому что все равно будут присасываться и как бы не сожгли все к чертям собачьим. Там и совсем опустившиеся бомжи чалятся, и нарики конченные, и урки, и протестная молодежь. Некоторые, впрочем, даже работать пытаются, просто жить негде больше, вот там и ночуют. Мы, конечно, и облавы проводим, и агентуру прикармливаем, но что толку… это лабиринт, город в городе.
— Удалось найти, с кем там Алина общалась?
— Да, но толку-то… Нашли компанию хиппарей, к которой она прибилась поначалу. Ей там дали кличку Элли. Потусила с ними два дня, а потом ушла неизвестно куда. Других следов нет.
— Ясно… А как по-твоему, что с ней могло случиться?
Леха хмурится и отводит взгляд:
— Сань, ну ты сам подумай… Что могло случиться с домашней девочкой в бомжатнике? Если повезло, встретила какого-нибудь лоботряса и укатила с ним автостопом в голубую даль, а папашу забыла как страшный сон. Может, вернется, когда оголодает как следует. Или хотя бы выйдет на связь, когда попустится. Если не повезло… изнасиловали и убили, а тело спрятали в заброшенных коммуникациях, оно там может хоть десять лет пролежать ненайденным. В «Небе» ее, скорее всего, теперь нет, живой по крайней мере — не выдержала бы столько, вернулась бы домой. Жизнь там не сахар. Между нами, искать девку уже бесполезно.
Пожимаю плечами:
— Что же, бесполезно так бесполезно.
— Э-э, Саня, ты чего задумал? Знаю я этот твой взгляд! Даже не думай лезть в этот гадюшник! Там куча людей, которым терять уже нечего. Это опасно, понимаешь?