— Водила — первый класс, — разливается Генка. — Почти двадцать лет за баранкой, из аварий — две жестяночных только. Готов хоть днем, хоть ночью вас катать.
— Ты что, какого-то знакомого нам сватаешь?
— Очень знакомого, — Генка коротко хохочет. — Собственно, себя любимого.
Таращусь на него:
— В водилы решил податься? Да ты чо! У тебя же от клиентов отбоя нет. Полгорода через тебя курить бросает.
— Так во-от, видишь ли, какая загогулина, Саня… Те полгорода курить бросали-бросали да и побросали. Ну, кто хотел. Остались только упертые куряки — из тех, что решили сдохнуть на десять лет раньше, но с раковой палочкой в зубах; вольному воля, что тут скажешь. Вот клиенты-то и перевелись — мне ж не одному такой Дар вышел. И… вот, собственно, и все. Я уже и ценник в пол втопил, и на дом выезжаю хоть в область, любой каприз за ваши деньги — все равно два заказа в неделю, ну, много три. А я, того… ну, кредитов, в общем, понабрал. Сунулся с горя на родной завод — так там сокращение, не Одаренные уже не нужны. Ну и вот…
— Ясно-понятно. Ну раз такое дело, я тут ускорю процессы, как смогу. Если до тех пор ничего не найдешь, подавайся к нам. Зарплаты, правда, средние по рынку — мы пока особо не жируем.
— Да знаю… Но всяко со своими лучше работать. Ладно, побег я. Звони, как что наметится.
Когда за Генкой закрывается дверь, пытаюсь вернуться к письму, но обнаруживаю на телефоне пропущенный звонок. Расслабился я с Катей — звук забываю включить. Номер незнакомый, но стоит на всякий пожарный пробить по нашей клиентской базе. Нахожу запись от июля: «Ищет свой Дар. Темный Дар (убийств). Проверить, что встал на учет». И неделю спустя: «Проверено».
Напрягаю память. Да, было такое обращение… не по нашему профилю, но мне не сложно помочь человеку. Проверил потом — на учет он встал, как обещал, а дальше я за его биографией не следил. И чего ему сейчас от меня понадобилось? Перезваниваю.
— Александр, хорошо, что вы позвонили, — дядька даже не поздоровался. Голос торопливый, взволнованный. — Я уже в полицию собрался обращаться… Ну, я же подписал бумагу, что стану сразу сообщать, если чего. Но все-таки решил сначала вам, не знаю, правильно или нет…
— Не волнуйтесь, пожалуйста. Что у вас случилось?
— У меня? У меня-то все в порядке. Это у вас кое-что случилось, Александр.
— В смысле «у нас»?
— У вас, ну, на фирме. Ваша же такая сотрудница — Ксения? Полненькая дамочка с короткой стрижкой? Пиджак еще носит бежевый?
— Наша. А что?
— Так вот, понимаете, она мне вчера звонила. Уговорила встретиться, сказала — по делу. Ну, я согласился, мало ли что, фирма у вас уважаемая. Сегодня в кофейне с ней разговаривали, час назад. Она спрашивала, могу ли я… ну… использовать свой Дар. Деньги предлагала.
— Ч-что? Ксюша?
— Говорю же, она. Я хотел сразу звонить в полицию, но все-таки… подумал, лучше сначала вам. Ну, вы же мне тогда помогли, вот я и решил… Так чего мне делать?
Ошарашенно трясу головой. Наша хохотушка Ксения пыталась нанять киллера? Что вообще происходит?
— Так чего, я звоню в полицию? — гундосит дядька.
— Нет, — собственный голос слышится как чужой. — Не надо звонить в полицию. Спасибо, что обратились ко мне. Я с этим разберусь. Всего вам доброго.
С минуту сижу, тупо глядя перед собой. Потом рывком встаю и выхожу в общий офис. Ксения как ни в чем не бывало болтает с Ниной Львовной, в руках — кружка с чаем. Бежевый пиджак, все верно. В самом ли деле эта женщина задумала убийство? Может, кто-то просто назвался ее именем? Или дядька с какого-то перепугу все выдумал?
Говорю Ксении:
— В мой кабинет. Сейчас.
— Но у меня выезд к клиенту, машина подъезжает…
— Я сказал — сейчас!
Сотрудники провожают нас удивленными взглядами — обычно я разговариваю не так. Но обычно домохозяйки и киллеров не нанимают.
В кабинете сразу накидываюсь на Ксюшу:
— Ты соображаешь, что ты наделала? Ты вообще соображаешь что-нибудь?
Она молчит, но по глазам вижу: понимает, о чем я говорю. До этого момента еще можно было надеяться, что случилась ошибка, кто-то просто представился нашей Ксюшей.