Отчаливаем. Серега корчит потешную жуткую рожу и орет:
— Ты-ы-ак, все-ем узбагоиться!
На меня накатывает запредельный покой, тотальная безмятежность. Откидываюсь, замирая в позе, которая могла бы быть неудобной — но только не сейчас. Сейчас все просто прекрасно. Даже ради спасения собственной жизни я не мог бы шевельнуть рукой или ногой, но это меня ни капельки не беспокоит. Вообще ничего не беспокоит…
Отхожу минут через двадцать. Чувствую себя отдохнувшим, словно не было раннего подъема и долгих часов пути в тесном катере.
— Неплохо! Как тебе такое досталось?
— Да у нас шестнадцатого футбольный матч был, вот меня и бросили на усиление участка. Ну уж там как водится… Прикинь — целый обезьянник бухих возбужденных парней. Я орал всю ночь: «Узбагоились все!», аж голос сорвал. Ну и вот…
— И чего ты с таким Даром в участковых прозябаешь? Тебе в спецназ надо!
— Да это же только с близкого расстояния работает, вплотную прям. Метров на пять бьет, не больше. В бою если ты к противнику настолько близко, уже и без всякого Дара победить можно. Зато могу цели выбирать — не на всех, а только на кого захочу насылать спокойствие. Ладно, поразвлекались, и будет. Через час на месте окажемся…
Глава 9
На автономе. Часть 2
Подспудно я ожидал, что поселение автономщиков обнесено деревянным частоколом — и хорошо если он не украшен ехидно ухмыляющимися человеческими черепами. А увидел совершенно прозаический, от души усиленный колючей проволокой бетонный забор — такой же, как вокруг любой военной части. Ну да, Серега упоминал, что здесь и была военная часть.
Подплываем, не гася мотора. На песчаной отмели, где причален с десяток разномастных катеров и лодок, нас уже встречают. Крепкий жилистый мужчина в камуфле, стриженный под ежик, смотрит на нас, скрестив руки на груди. Пока мы с Серегой высаживаемся и затаскиваем катер на берег, он не шевелится — ни один мускул не двигается на обветренном лице. За плечами у него висит карабин.
— Здрасьте! Я Сергей Шмелев, участковый ваш, — по неловким жестам Сереги вижу, что он колеблется, не протянуть ли руку для пожатия, и решает в итоге не протягивать. — Не сочтите за труд, позовите товарища Кедрова. Разговор есть.
— Кедрова здесь больше нет, — медленно, словно взвешивая каждое слово, отвечает встречающий. — Так карта легла, что разошлись наши пути-дорожки. Ты по какому вопросу, участковый? И кого с собой привез?
— А я вас узнал! Вы товарищ Бубновский, Пал Степаныч! — вместо ответа выпаливает Серега. — А меня вы не помните, наверно? Вы старшим оперуполномоченным у нас в отделении служили, когда я стажировку проходил. Ух, товарищи такое о вас рассказывали! В хорошем смысле, конечно. Вы навроде легенды были.
— Я давно порвал с Системой, — в голосе Бубновского не слышится ни малейшей радости от встречи с бывшим коллегой. — Так чего тебе от нас надо, участковый?
— Да вот, товарищу моему нужно с одним вашим пареньком переговорить. С Костей Нифонтовым. В ходе оперативно-розыскных мероприятий возникла такая необходимость.
— Нифонтов что-то натворил?
— Да нет! Что-то знает, скорее. Показания снять надо.
Бубновский молча смотрит на нас, не меняясь в лице.
— Вам если товарищ Кедров дела передал, вы знаете, как все у нас устроено, — торопливо объясняет Серега. — Вы нам — содействие, как говорится, в разных вопросах, и тогда мы вам тоже… не препятствуем, с нефтебазой там, ну и в целом.
Зря Серега взял просительный тон, и не стоит выкать тому, кто тебе тыкает… Эх, Леха бы на его месте покруче завернул. Но ничего не поделаешь, здесь Серега — официальное лицо, а у меня нет никакого статуса.
Бубновский криво усмехается:
— Раз ты так ставишь вопрос, участковый… Вы можете поговорить с Константином, но только в моем присутствии.
Тут уж я вмешиваюсь, наплевав на свой невнятный правовой статус — корочек здесь явно ни с кого не требуют:
— Нифонтов несовершеннолетний, следовательно, беседовать с ним мы имеем право только в присутствии его родителей или опекунов. Участие прочих лиц законом не предусмотрено. Отец мальчика здесь, на острове?
Бубновский хмуро кивает, разворачивается и идет к калитке. Понимайте, мол, как знаете. Но, похоже, некую первичную проверку на вшивость мы прошли. Следуем за ним. Металлическая калитка сама распахивается перед нами — вернее, ее открывает дежурный. Он же потом запирает ее на массивный засов. Это бородатый мужик в камуфле, за плечами у него автомат.