Мария встает из-за стола, обходит его, приближается ко мне. Даже в субботу она заявилась в офис в черном деловом костюме и белой блузке. Костюм, хоть и закрытый, великолепно облегает фигуру. Белый воротничок блузки выглядит по-монашески и оттого парадоксальным образом пикантно. И что еще странно — сейчас она одного со мной роста. На ней не обычные шпильки, а туфли без каблуков.
— Наверно, я поступила неправильно, — медленно, тягуче говорит Мария. — А ты всегда поступаешь правильно, Саша? Неужели тебе ни разу в жизни не хотелось сделать что-то… неправильное?
Да что ты можешь знать о по-настоящему неправильных поступках, чистенькая городская бизнес-леди?
На какой-то миг воздух передо мной словно бы дрожит, и вместо голубоглазой брюнетки с точеными чертами я вижу совсем другую женщину: пустоглазую, белесую, отвратительную и бесконечно желанную одновременно. Морок тут же развеивается. Передо мной, конечно, Мария. Сквозь духи — лаванда и мята — пробивается острый запах ее тела. Она медленно расстегивает строгий пиджак. Сквозь тонкую блузку просвечивает ярко-красное белье.
— Просить прощения я не буду, — голос Марии становится хриплым. — Но могу прощение заслужить…
Она плавно опускается передо мной на колени и приоткрывает яркие губы.
Отчего-то важно именно в эту минуту оставаться предельно честным с собой. Мария — безусловно привлекательная женщина, но я отнюдь не ослеплен, не поражен, не теряю над собой контроль.
Я сделаю то, что хочу. И так, как хочу.
Усмехаюсь краешком рта:
— Может быть, позже.
Пару секунд наслаждаюсь мелькнувшей в голубых глазах растерянностью. Потом беру женщину за собранные в строгий пучок волосы и очень медленно тяну вверх. Марии не остается ничего, кроме как подняться с колен. Целую ее в губы, затем разворачиваю спиной и задираю облегающую роскошные бедра юбку. Так она сможет опереться руками о стол, даже навалиться на него, когда понадобится. Я знаю — понадобится.
Разлетаются документы, рассыпается канцелярская мелочь, летят на пол дипломы и грамоты.
Нам обоим на это плевать.
— Сегодня удалось попасть в канцелярию «Детей Одарения», — отчитывается Ксюша. — Для собрания чашек не хватало, принесли оттуда, я потом навязалась помочь вернуть их назад. Там сейф еще стоит. И архив. Применила Дар. Нет там ничего из нашего списка. Это точно, Саша. Комната небольшая, я бы учуяла.
Киваю и вычеркиваю на распечатанной карте дома культуры, где «Дети Одарения» арендуют целый этаж, еще одно помещение. Выходит, последнее. За неделю наша Мата Хари проникла везде: в классы, столовую, кладовку, туалеты, включая мужской, и вот сегодня — в канцелярию.
Получается, вещей, пропавших у моего клиента, в офисе «Детей Одарения» нет. Но это еще ничего не значит. Их сто раз могли вывезти куда угодно.
— Расскажи, что там в целом происходит.
— Да знаешь, Саша, ничего такого особенного. Йога, медитации, групповые занятия… терапия. Пожертвования добровольные, ни разу никто не то что не потребовал денег, но даже и не напомнил. Сейчас запускают программу помощи бездомным, набирают волонтеров. Люди… разные, многие совсем простые и небогатые. Но никакого криминала я там в упор не вижу.
Замечаю, что веки Ксюши под не особо аккуратно нанесенной косметикой припухли.
— Ксюша, ты плакала? Что-то случилось?
Сотрудница отводит глаза и пару секунд колеблется, потом говорит:
— Я сейчас у них была на группе для людей с проблемами в семье. Ведущая предложила мне высказаться, вот я и… расплакалась.
— Не стоит говорить о личных проблемах в таких местах! Эти сведения могут использовать, чтобы манипулировать тобой.
— Я знаю, но… Там все так искренне рассказывают свои истории. Я поняла, что не только со мной это все происходит, многие проходят через такие же вещи и даже еще похуже. И когда спросили меня… сначала я не могла говорить, только плакала. А потом все-таки рассказала. Поделилась, как там говорят. И никто не сказал мне, что я виновата сама — жирная, запустившая себя дура.
Ксюша всхлипывает.
— Тебе пытались навязать какой-то план действий?
— Нет, по правилам группы советы давать нельзя. Только выслушивать, что у кого накипело. И сочувствовать. Все сказали, что понимают меня… и это тоже просто правила группы, но они ведь и правда понимали, они же прошли через похожее. Саша, а мы точно должны продолжать вести это дело? Я понимаю, каждый заказ важен, но…
— А что не так с этим делом?
— Там… после меня как раз выступала жена заказчика нашего. Сказала, муж ей изменяет, в этом она уверена. И еще — она считает, что вещи украл он. Именно те, из нашего списка. В полицию обращаться не хочет, собирается с духом, чтобы развестись. Говорит, брак с самого начала не был идеальным, но она надеялась, что как-то все устаканится, а вместо этого дошло до воровства… Саш, а вдруг этот крендель правда сам украл цацки, а нас нанял, чтоб жопу себе прикрыть — мол, я так искал, так искал? Было ведь такое уже.