Люциус бережно подхватил Милфиса, приподнял этот мохнатый груз и переместил на пол. Пока кот покоился у него в руках, нашему герою на мгновение показалось, что будто бы он держал охапку дров или винный бочонок. Если Милфис продолжил бы расти и дальше – спускать его со стола стало бы настоящей проблемой.
«Почему бы просто не согнать его?» – спросите вы. Да потому что с Милфисом разумнее было соблюдать нейтралитет: кот оказался невероятно умён и, увы, злопамятен. Иначе был риск обнаружить шерстяной ком в тарелке, дырявые штаны или... наполненные кошачьим дерьмом ботинки.»
После смены места сновидений Милфиса, Люциус направился к дровянику. Набрав охапку поленьев, хвороста и горсть опилок, принялся растапливать камин.
Кухня в доме была невелика, но продумана до мелочей: каменный камин с вертелом и крюком для котла; массивный кухонный стол для нарезки; круглый обеденный стол; навесной шкафчик для хлеба и соли; глиняная посуда и чугунные котелки на полках; пучки душистых трав над камином, наполнявшие комнату ароматом полевых цветов.
Через вторую дверь можно было попасть в дровяник – тесное помещение, где хранились запасы дров. А возле кухонного стола в полу зиял люк в погреб – хранилище для вяленого мяса, яиц и брусочков масла.
Помимо кухонной утвари, в углу наш герой оборудовал травяную тумбу и алхимический столик – здесь он готовил снадобья для мамы.
Пока огонь разгорался, Люциус водрузил котёл на крюк, налил воды – пусть потихоньку закипает. Тем временем спустился в погреб через люк, отрезал ломоть вяленой оленины.
Достал из лубяной корзины картофелины, морковь да луковицу. Изрубив мясо с трудом, швырнул в котёл, дабы получился какой-никакой бульон. Сорвал пару веточек душицы, мелко порубил – тоже в котёл. От жара трав́ы тотчас заиграли пряным ароматом. Пока бульон кипел с мясом и зеленью, Люциус принялся чистить овощи.
Приготовление завтрака кипело полным ходом.
Овощи требовалось заложить лишь через несколько минут. Чтобы время не пропадало, парнишка решил чем-нибудь перекусить. Достал из шкафчика половину чёрствой буханки, отхватил кусок и принялся жевать, не отрывая глаз от облаков, проносившихся за окном. Меж тем у него в голове крутились: новая рецептура для маминого снадобья да где бы раздобыть нужные коренья.
Закончив свою «трапезу» бросил в бульон нарезанные овощи, хорошо всё перемешал. Затем он снял котёл с крюка и поставил его на железную подставку, находящуюся рядом с камином. Нужно было немного подождать, чтобы суп настоялся.
Жили они скромно: случалось, неделями сидели на пустой похлёбке да крупе. Но торгуя с Сантиной настойками да снадобьями, удавалось прикупить дюжину яиц и даже кусок сушёного или вяленого мяса.
Пока суп настаивался, Люциус открыл тумбу, извлёк необходимые ингредиенты и принялся готовить лекарство для мамы. Обычно на это уходило не больше пяти минут. Но в этот раз он делал запас на два дня — всегда считал разумным иметь всё необходимое про запас. Готовить микстуру на неделю смысла не было: уже к четвёртому дню она начинала менять свои свойства.
Вскоре снадобье было готово. Он разлил суп по тарелкам. Завтрак завершён.
Парнишка направился будить Эдит. Медленно открыв дверь в её комнату, он увидел, что внутри светло, будто на улице. На кровати тихонько посапывала девочка с длинными каштановыми волосами и аккуратной, еле заметной родинкой у уголка губ.
Кто бы что ни говорил, Эдит трудилась не меньше него, несмотря на то что младше. Его утренние обязанности включали принос свежей воды, колку дров, приготовление завтрака и лекарства. Затем он отправлялся на сбор трав, занимался изготовлением снадобий и изучением новых рецептов у Сантины. После этого шёл на рынок продавать всё, что успевал приготовить. Возвращался домой ближе к ночи и сразу ложился спать.
Эдит же бралась за хозяйство после полудня: готовила, убирала, стирала, возилась в огороде и ухаживала за мамой. Работы хватало всегда, поэтому она ложилась спать куда позже Люциуса. Вот почему по утрам брат старался дать ей поспать подольше. Но как бы ни было трудно, она умудрялась находить время и на прогулки с подружками.
Люциус присел на край кровати рядом с ней.
– Сестрёнка, просыпайся, пора вставать, – сказал он вполголоса, поглаживая её по голове.
Она поворочалась, повернулась к брату и, зевнув во весь рот, открыла глаза.
– Доброе утро, – протянула Эдит, щурясь от солнечного света. – Ты уже уходишь?
– Да, пора. Завтрак на столе, лекарство рядом.
– Может, позавтракаешь с нами?
– Я перекусил, пока готовил. Дел – невпроворот. Остаться не могу, времени нет. Кстати, Джена заходила, звала на праздник по случаю поступления Джуди.
– Само собой! Кто-то совсем забыл про Джуди из-за работы на госпожу Сантину, – ехидно улыбнулась Эдит, прищурившись. – Я бы на тебя обиделась.
– Виноват, что перестал уделять время тебе, друзьям… Джуди. Но исправлюсь! Начну с того, что сегодня же обрадую Джуди подарком. А вечером помогу тебе по дому, чтобы провести время всем вместе – я, ты и мама.
– Договорились! Люблю тебя, братец, – ответила сестра и искренне улыбнулась.
Люциус улыбнулся в ответ, нежно обнял Эдит. Потом встал и направился за своей травницкой сумкой. Пора было идти в лес.