- Симанира, расслабьтесь, и закройте глаза. Постарайтесь не сопротивляться и, можно сказать, плыть по течению. - заговорил тот, кто стоял за головой.
Ничего не ответив, я закрыла глаза, и глубоко вздохнув, выдохнула. В тот же момент, я почувствовала как семь импульсов пронзили тело, и стало очень больно и горячо. Не сдержавшись, выгнулась дугой и пересилив себя, отпустила магию. В тот же момент раздался оглушающий монотонный шум, от которого хотелось закрыть уши, но меня держали. А ещё в тёмном помещении стало очень светло, что было видно даже сквозь закрытые глаза. Но главное, я чувствовала, что магия, стремительным потоком вырывается в пространство, а я - медленно слабею. Не знаю, сколько это продолжалось, но когда напряжение из тела прошло, и я стала опускаться на алтарь, в комнате света уже не было.
Через силу, попыталась открыть глаза, и это получилось. Тогда же и наткнулась на шокированные взгляды инициаторов. Они осторожно отступили от меня, а я попыталась сесть. Не смогла. Руки не слушались, и я только смогла перевернуться на бок.
- Брата позовите. - прошептала, борясь с сонливостью.
Один из инициаторов кивнул, и заторможено направился к двери, всё время оглядываясь на меня. Единственный, кто более менее был вменяем, тот констебль со шрамами. Он подошел ко мне, и помог сесть. Но, если быть точнее, он меня посадил, так как двигаться было трудно.
- Двигаться можете? - взволнованно спросил мужчина.
- Нет. - проговорила вяло.
- Не удивительно. - пробормотал констебль. - В вас, Симанира, настолько сильная магия, что непонятно, как вы её сдерживали в себе все эти годы. Что бы вы понимали, после инициации человека наши кристаллы-накопители заполняются полностью, но их хватает на месяц. В случае же вашей инициации... несколько кристаллов взорвались, а остальные вряд ли теперь нужно заряжать ближайшие лет десять. Так же, ваша магия имеет цвет. Это означает, что у вас есть предрасположенность к любым видам магии. Таких людей всего трое, во всём мире. И им уже порядка пятистам лет. Но, думаю, даже они не настолько сильны, как вы. Вы ничего не замечаете? - я попыталась внимательно взглянуть на мужчину, и если бы могла, выругалась. - Заметили. Да, у меня больше нет шрама. И по секрету, теперь ни единого шрама на всем теле.
- Можно, - я вздохнула, набираясь сил, но всё же облокотилась головой о плечо мужчины, так как голова была очень тяжелой. - как-то, засекретить информацию?
- Конечно. Всё будет под грифом секретности. Но, если раньше было только предложение о практике, то теперь это приказ. В академии о вашей силе будет знать только ректор, согласны? - меня отстранять не стали, за что было отдельное спасибо этому человеку.
- А можно, чтоб и он не знал? - попросила, проваливаясь в дрему.
- Если вы так хотите... - меня погладили по волосам, или же, я уже спала. - Как только придёте в норму, придите за документами, и надо обсудить формальности.
Не знаю, кивнула ли я в реальности, но во сне точно ответила положительно. Всё прошло не так как планировалось, но теперь, я буду защищена контролем даже от академии. Это в некой степени радовало. Осталось малое: поступить. И тогда начнется второй этап плана: Разработка стратегии, как свергнуть дядю с престола, и подчистить всех его прихлебателей.
Глава 8
Поступление. Для каждого это слово представляет свою ценность. Некоторые идут поступать по указке родителей, другие - ради мечты. Поступление не ограничивается экзаменами и проходными испытаниями, соперничеством и стремлением взять высший бал. Если ты поступаешь, ты на несколько лет пропадаешь в учебе, заводишь новые знакомства, и возможно, новых друзей. Ты начинаешь учиться. С учёбой ты сам меняешься, медленно, но неотвратимо.
Сквозь сон, я чувствовала солнце у себя на лице. Лучи перемещались то на нос, то на глаза, будто пытаясь разбудить меня. Ветер, сквозь открытое окно, проникал под одеяло и щекотал обнаженную кожу. Природа явно давала понять, что спала я предостаточно.
Повернувшись на бок, я всё же открыла глаза... и взгляд тут же будто затуманился, и стали мелькать моменты инициации. Вспомнив боль, тело свело судорогой, и я свернулась, обхватывая себя руками. Даже на тренировках, получая сильные травмы и переломы, мне не было так больно, как тогда. Некая сила будто выламывала кости, и двигала ими, соединяя и разъединяя, мышцы будто жгли и играли на них, как на струнах музыкального инструмента.
С трудом сдержала крик, так как даже воспоминания давали неприятные чувства всему организму. Мама не говорила, что будет так больно. Или она не знала, или же не хотела пугать. Но факт остаётся фактом - боль была, и такая, что её не скоро забудешь.