- Стоит ли? - спросила устало, понимая, НАСКОЛЬКО выделилась. Виртар как предсказал, что тихо учится я не смогу.
Мужчины и женщины переглянулись, и дружно кивнули на мой вопрос. И как объяснить, что руны демонов я изучила в двенадцать лет, а иероглифы херувимов - в пятнадцать?
- Руна истинности не даёт абитуриенту открыто лгать в глаза. Например, о своей силе или же, о чем-то, что может нанести непоправимый вред кому-либо. Руна прозрения даёт вам, профессорам, возможность видеть наши истинные намерения в отношении поступления в эту академию. Всё это не совсем точно, и я могла ошибиться в распознании рун, так как они наложены друг на друга, но большего я не знаю. - за все время моего монолога, я ни разу не посмотрела на профессоров. Было откровенно боязно, но договорив, накрыло чувство безразличия.
Мама, конечно, говорила поступать учиться сюда, но если не получится, обучусь сама. Книги я достать смогу, да и если что, пойду обучаться в управление контроля.
- Вас обучали языкам? - спросила сирра Тольтрия.
- Простите, но эта информация никак не повлияет на результаты поступления. Кроме меня здесь ещё девять человек. Может уже начнём? - я откровенно проявляла неуважение. Да, чревато, да, это мне аукнется, но за прошедшие семь лет я научилась и отвечать, и говорить, когда не надо, и я могу постоять за себя.
Женщина поджала губы в неудовольствии, но экзамен наконец-то начался. Первым из нашей десятки вызвали миленькую девушку, которая показала хорошее владение стихий воды и земли, а также огромный потенциал к лечебной магии. Если девушка не поступит на лекаря, то очень сильно прогадает. Девушку просили показать многое, из программы первого курса, но половину она провалила, что могло значить только одно - до второго курса девушка не дотягивает. После было пятеро парней со склонностью к боевым искусствам, но поступать сразу на второй курс разрешили только одному, да и то, он был демоном. Две девушки совсем плохо владели магией, так как инициация прошла только пару недель назад, и их отправили на первый курс. Дальше, по номеру, должна была идти я, но профессора попросили выйти вперёд Тода.
- Насколько хорошо вы владеете своей силой? - спросил "солнечный" профессор.
- Вы скажите, что нужно делать, и сами ответьте, насколько я хорошо владею силой. - ответил хмуро друг.
Наверное, не знай я Тода так долго, не заметила бы, но друг явно был зол. И не на меня, а на профессоров! Это было настолько удивительно, что первое задание друга я проворонила, но он его, вроде, сделал хорошо. Тоду задавали делать шары из стихий, задания по бытовой магии, немного по защитной и атакующей (что было точно из программы второго курса), и он все выполнял. Месяцы трудов не прошли зря, так как Тоду все же разрешили поступать сразу на второй курс.
- Ну, а теперь номер шестьсот семьдесят четыре. - предвкушающие произнёс "солнечный" профессор, и я вышла вперёд. - Создайте шары стихий.
На руках поочерёдно вспыхнули воздух, вода, огонь и земля. Конечно, можно было зажечь все сразу, но зачем ещё сильнее привлекать к себе внимание? Разговаривал со мной только "солнечный" профессор, а остальные предпочитали играть роль наблюдателей. Так как в аудитории кроме меня и профессоров больше никого не было, они решили на мне отыграться. Просили сделать множество бытовых заклинаний, поисковиков, следилок, призывы стихий не просто шариками, а истинным её управлением. Но многое я не делала, отвечая простое:
- Это программа явно курса второго, а то и третьего, так что я не могу этого сделать.
Я откровенно лгала, и они это знали. Не могли не знать из-за рун. А когда "милый" профессор сорвался и стал мне указывать на мою ложь, я стала играть так, как меня учил Гелуаль:
- Что вы, уважаемый сирр, какая ложь? Сила во мне проснулась едва ли два месяца назад, а за такое время научиться такому контролю, увы, не возможно. - и так как это была чистая правда, профессорам пришлось меня отпустить.
Сила проснулась чуть больше месяца назад? Да, документ есть. За такой строк нельзя обучиться магии? Тоже да! И ведь никто не спрашивал у меня, когда я стала обучаться магии, и сколько у меня было на это время.
Как и Тоду, мне дали допуск ко второму курсу, и отпустили с миром. Единственный, кто все время молчал, оказался Инарэм. Только он следил за каждым моим движением и каждым словом. И я молю Солнечного, чтоб Инарэм не догадался, кто я. Не сейчас. Слишком рано.
Наши имена профессоров этой академии не интересуют, только имена рода. Обращение ко всем студентам одинаковое - шильд, или же шильда, с приставкой родового имени. Если имя рода отсутствует, то тогда становится плохо - студента будут называть по имени. И я очень надеюсь, что Инарэм не вспомнит имя девочки, которой когда-то, очень давно, помог выжить. Ведь это только для меня он останется в памяти навсегда, а у него... надеюсь, что у него сильные провалы в памяти.