- Вот попадете вы в аномальную зону, и что делать будете. Черной твари все равно какое мясо жрать, и то что это мясо плачет его совсем не будет волновать. Так что, если не убить голыми или подручными средствами, так хоть убежать сможете.
И многие смирившись с истинной бывшего военного бегали кросс сквозь слезы. Все видели толк в словах тренера. На практике все будут бороться с порождениями бездны. И поэтому пропускать этот предмет не смели даже самые ленивые.
Так же медитации с ректором проходили несколько раз в неделю. Но так, как ректор человек занятой, о своих занятиях я узнавала, уже опаздывая на них.
Погружаться во внутренний мир вновь я пока не рискнула. И это приносило мне неудобства. Я усердно медитировала, но не заходя в себя, а словно гуляя по краю. Можно сказать, изучала свой внутренний мир со стороны. Стихии непоседливыми котятами резвились, будто создавая новые реальности. Это было сказочно. Каждую медитацию я наблюдала, что создают мои силы. Словно я была самим Творцом, а силы были моими инструментами, которые создавали миры.
Бывало такое, что слишком близко подходила к краю, и тогда стихии чувствуя, что я снова присутствую рядом с ними в своем астральном мире, начинали жаться к этому краю. Они плакали и звали к себе. Просили выпустить их поиграть. Хотели ластится ко мне, но я этого не позволяла, тогда прекрасные реальности рассыпались мириадами черных осколков. А я выныривала из состояния астрала и переходил в реальный мир. В такие моменты медитации мне было плохо. Я чувствовала, как силы скучали по чувству свободы. Как я скучала по этому чувству.
Ректор, видя мои неудачные попытки, хоть они и были редки, запрещал практиковать пока что любые заклятия из программы обучения. А уж экспериментировать и подавно запрещено.
Чего не скажешь о моем Хранителе. Он спускал с меня все шкуры, совершенно не щадя. И несмотря на это, я просила хесхе, чтобы он переносил меня раз в два дня на это именитое кладбище. Хлатсай сначала ревниво ворчал, но потом забирая мое насмерть уставшее тело, снимал боль, охлаждая перетруждённые мышцы.
Если бы мэстер Тобиас узнал о методе проведения тренировок Ксайфера, то пришел бы в неописуемый восторг. И если занятия с кшассом считать тренировками, то занятия с мэстером можно считать легкой разминкой. Хранитель придумывал разные изощренные методики обучения.
Однажды он поднял лича девятого класса и заставил на нем отрабатывать удары. И ладно бы это были только магические удары, на которые между прочим лич с удвоенной силой отвечал. Приходилось наносить удары прямо по полуразложившемуся телу. Но на мои мольбы злой и вредный кшасс был глух. Зато как я убегала от огненных проклятий лича. Видел бы тренер Тобиас, сразу бы поставил зачет по своему предмету.
Или еще когда кшасс призвал огненных гиен из третьего мира. Я конечно подозревала что тот мир горит в огне, и там живут демоны со своими ручными и не очень зверушками. Но то что призвали мне в качестве тренировки нельзя было описать парой слов. И вот самое интересное было пройти полосу испытаний, которую мне подготовили. Повезло что в ту ночь хесхе остался с нами. И когда моя одежда начинала гореть от пламени гиен, то посылал в мою сторону ледяной импульс. Я бы и сама справилась, не будь запрета на магию. Ведь тренировка физических качеств, чтоб ее.
В общем много чего было. Сегодня мне даже повезло. Нужно лишь концертировать силу в разных количествах и удерживать ее. И все бы ничего, но заклятия рвались сорваться сразу же по завершении. Вообще у всех заклятий есть своя цель, и если заклятие создали, то удержать его очень сложно. Оно просто не предназначено для этого. Это не считая заклинаний освещения, которые должны удерживаться сами по себе.
Вот и сейчас проклятье пятого уровня, класса смерть, подкласса удушающее, снова сорвалось врубившись в ничем не угрожавшего поднятого для тренировки упыря. Он схватился за шею и в судорогах повалился на землю.
Мы вместе с кшассом наблюдали эту странную картину.
- Ой, а чего это он? – спросила у Ксайфера. – Он же по определению дышать не должен.
«Опять ты в облаках летаешь. Я велел проклятье удерживать, а не швырять в бедного упыря. Ты его уже в сорок шестой раз убила. Тебе его совсем не жалко?» - спросил уставшим голосом кшасс.