— Мог бы не спорить, — презрительно процедил Ярон сквозь зубы. Он был зол на рыбаков и вовсе не сочувствовал их горю. Никто не смеет нарушать его планы. Он грубо увлек за собой рыдающую Лидию, и через мгновение Бируз уносил их ввысь от погребального костра, в который превратился свадебный пир.
В это время к пожарищу подоспели опоздавшие Мириэль, Альбер и рыбачка.
— Как только носит земля это гнусное существо! Боги! Сделайте же что-нибудь, — яростно и горько сетовал рыбак. Почерневшего жениха, которого огонь так и не отпускал, окатили водой.
— Его не спасти, он не выживет, — шептали в толпе.
— Назовите его имя, — попросила Мириэль.
— Атара гни зерва, — прочла она памятное заклинание, когда услышала ответ, — жилен аба.
Только теперь огонь исчез, и обожженный человек упал на землю. Не медля, Мириэль приступила к лечению. Он почти умер, этот несчастный рыбак, и ей пришлось отдать свои жизненные силы, чтобы привести его в чувство и восстановить сгоревшую ткань. Женщины-рыбачки стояли на коленях рядом с ней и молились. Невеста держала на коленях голову своего суженого, с трепетом и надеждой наблюдая, как проявляются любимые черты на нечеловечески изуродованном лице.
Принцесса сама уже была в полуобморочном состоянии, но не прерывала работу. В это время к ним подошли слуги Горудуна.
— Вам не следовало отлучаться из замка. Мы должны привести вас туда.
— Ну что ж, все-таки маг вспомнил обо мне, — подумала принцесса. Обессиленную ее подхватили под руки. — Я успела спасти этого человека, — улыбнулась Мириэль и взглянула на Альбера. Она увидела благодарность и преданность в его глазах, а по губам прочитала: «Мы рискнем!» Значит, можно рассчитывать на него, если удастся сбежать из замка еще раз.
— Между тем, в небесной выси Ярон срывал свою злобу на Лидии.
— Как посмела ты перечить мне!? — возмущался он. — Разве ты не знаешь, что все мои желания истинны, и никто не смеет им противиться.
— Эти люди ничего плохого тебе не сделали, — причитала Лидия, — они танцевали, радовались, а ты испортил им праздник, сделал невесту вдовой. Зачем? Из-за мгновенной прихоти? Чудовище!
— Заткнись! Я всегда прав, запомни это. Ты видела кусок угля, в который превратился нахальный жених? Это ничему тебя не научило?
— Ты раскаешься! Останешься один во всем мире, и никто не придет тебя утешить, никто и никогда не полюбит тебя!
— Мне нет дела до людей! — прорычал Ярон. — А ты со своим нытьем мне надоела. — С этими словами он сдернул кнут, висевший на поясе, и начал без всякой жалости стегать бывшую возлюбленную. Она закричала, пряча лицо от ударов.
— Это уже слишком! — возмутился дракон. — Какая муха тебя сегодня укусила? Прекрати бить Лидию, а то я сброшу тебя на землю.
Ярон застыл в бешенстве. Сегодня весь мир обратился против него. Все, кому не лень, учат его жить, даже эта бесчувственная туша!
— Это тебя не касается, чешуйчатое сало! Твоя работа — летать, а не вмешиваться в мои дела. А не то я и тебя отстегаю, лодырь.
Никто не любит оскорблений, но драконы их просто не терпят. Одним движением хвоста Бируз зацепил Ярона и швырнул вниз, в морскую пучину. От негодования он развил огромную скорость, и Лидия, забившись в щель между буграми на спине, зажмурилась и сжалась в комочек. Зачем только она согласилась полетать на драконе? Но был ли у нее выбор?
Бируз помнил о ней и приземлился неподалеку от дворца.
— Иди куда хочешь, — сказал он, — но держись подальше от Ярона. Ему не избежать расплаты. И, распаленный жаждой мести, Бируз отправился на поиски своих собратьев. Лидия, рыдая и прихрамывая, вернулась во дворец, который совсем недавно покинула гордая и счастливая. Подруги бросились утешать ее и расспрашивать о том, что произошло, а потом Горделия увела девушку к себе и в тихой дремотной обстановке напоила целебным травяным чаем, и наложила примочки на кровоточащие раны.
— Поднять руку на такую красоту, — сокрушалась она. — Бесчувственный изверг!
Солнце становилось малиновым, большим и тяжелым, и спешило скрыться за кромкой свинцового моря. Поднялся ветер, и в продуваемом Горудуновском замке сделалось неуютно. По террасе прохаживался Горудун, не выпускавший четок из влажных ладоней. Он был недоволен, более того, возмущен, но принцесса знала, что не ее самовольный уход испортил настроение хозяину замка. Это Ярон в который раз нарушил его покой. Он находился тут же, молчаливый и, судя по внешнему виду, спокойный. Его обманчивая задумчивость не могла ввести в заблуждение принцессу и мага, они-то знали, что он всегда начеку. Ярон следил за кипящим, как самовар, наставником, который едва сдерживал желание выбранить или даже ударить своего подопечного. Но не смел, слишком мощная недобрая сила исходила от озлобленной души Ярона. И Горудун терпел.
— Сын мой! Этот благополучный, обильный остров — твой дом, — начал волшебник, подавив свой гнев. — Зачем тебе понадобилось пугать мирных жителей, работающих ради твоего процветания, и уродовать ландшафт такой черной, безобразной прогалиной?
— Эти глупые люди возомнили, что могут указывать мне! — с готовностью возразил Ярон. — Я не потерплю, чтобы ко мне относились без должного уважения, не позволю говорить мне «убирайся с этого острова», который, как ты верно заметил, есть мой дом, — усмехнулся он, закончив фразу.
— Чего же ты ожидал? — не унимался Горудун, сердце которого ранил всякий ущерб, нанесенный красоте. — Зачем тебе понадобилась чужая невеста?
— Не твое дело, — нахмурился Ярон.
Много упреков Ярону Горудун так и не высказал, не хватило смелости, да и ясно было, что все его увещевания пропадут втуне. Особенно обидно было магу за Лидию, едва ли теперь удастся привлечь внимание этого чудовища к не угодившей ему наложнице.
Мириэль стояла лицом к окну и рассеянно слушала их разговор. Ее опять не замечали. Никто за ней не следил. Неужели прав Альбер, и покинуть этот остров невозможно? Она позавидовала птицам, беспрепятственно парящим в безбрежной выси. Ровно летели они, выделяясь черными штрихами на фоне вечернего неба. Очарованная принцесса следила за их плавным полетом, лелея мечты о свободе. Не сразу она поняла, что птицы не удаляются от острова, а приближаются к нему, стремительно увеличиваясь в размерах. Она почувствовала вдруг такую угрозу от этой стаи, что сердце похолодело и замерло от страха. Очнувшись от грез, Мириэль выдохнула:
— Драконы.
Ярон и маг бросились к окну.
— Почему их так много? — Горудун охватил цепким взглядом вереницу крылатых чудовищ, летящих обманчиво медленно и плавно, но приближающихся быстро.
— На этот раз они летят не в гости, — с издевкой промолвил Ярон, и глаза его возбужденно заблестели, — они летят разрушать и убивать.
— Ты натравил на меня драконов?
Мириэль видела, как посерел от страха хозяин острова, да и она, наверняка, выглядела не лучше. Если драконы направят на замок свое смертоносное пламя, то обуглятся камни, а все, что внутри вспыхнет и истлеет. Они погибнут.
— Ты им не нужен, — объяснил Ярон Горудуну. — Это на меня разозлился Бируз. Но мне кажется, что драконы не станут особенно разбираться, что к чему.
Он был прав. Драконы летели плотным строем, держась друг от друга на расстоянии, достаточном лишь для того, чтобы не задевать крыльями друг друга. Сколько их было? Восемнадцать, двадцать? Она никак не могла их сосчитать, да это и не имело значения.
— Проклятье! — выругался Горудун. Его руки судорожно вцепились в каменный подоконник и задрожали. «Вместо того чтобы городить заслон вокруг острова, мог бы обезопасить замок», — зло подумала принцесса.
Небо озарилось голубыми вспышками. Это не был испепеляющий огонь из смрадных пастей драконов. Когтистые твари искрились сами по себе, как будто предупреждая узников замка о своем намерении убивать.
— Сделай же что-нибудь! — воззвал Горудун к Ярону. — Ты же Избранный!
Ярон расхохотался ему в лицо.
— Да, похоже, вам здесь придется несладко. Взбодрись, старик! Смерть настигает всех рано или поздно. Ты же не надеялся жить вечно? Ну, а я не могу здесь больше задерживаться, прости. Рад был знакомству! — блеснул он зубами, повернувшись в сторону Мириэль. А потом быстро и легко прошел к противоположной стороне замка и остановился у окна. Через какое-то мгновение в небо взвился огромный сокол, Ярон покинул остров.