Но у Мэтта было и много недоброжелателей, которые так и норовили испортить ему жизнь. Я всегда поражалась, с какой непринуждённостью он справлялся со всеми врагами. А вообще, он всегда оставался весёлым, я видела на его лице только улыбку. Со временем я стала задумываться, что та самая улыбка, которой он одаривает окружающих, какая-то чересчур грустная и странная. Однажды я даже предположила, что он принимает какие-нибудь вещества, и чувство эйфории заставляет его прямо-таки светиться от блаженства. Это не вылетало у меня из головы долгое время, но, в конце концов, спросить об этом было очень страшно и неловко.
Так за нашим общением прошёл месяц. Не прошёл даже, а пролетел. Я стала ловить себя на мысли, что мне настолько легко и спокойно рядом с Мэттом, что время проходит совсем незаметно. Его энергичность и активность передалась даже мне, человеку, который в принципе ничто не считал интересным. Он стал часто звать меня гулять на выходных, мы выбирались на спортивные площадки, много играли в футбол и волейбол, потому что для Мэтта они были любимыми видами спорта. Да, он имел худощавое телосложение, но в плане занятий спортом и иной активности проявлял большую инициативу. Вскоре я заметила, что и меня не воротит от мысли сжечь калории на корте. Позже Мэтт начал водить меня по магазинам, показывать свои любимые забегаловки и говорить о фильмах, которые должны вот-вот выйти на экраны.
-Мы обязательно должны сходить вместе, - воодушевлённо говорил парень, когда мы проходили мимо афиши кинотеатра.
-Вот дурак, и чего мне с тобой тащиться, - ворчала я в ответ, а Мэтт лишь звонко хохотал.
Но это «вместе» с каждым разом всё больше грело душу и заставляло мечтать о наступлении следующего дня. Я никогда не мыслила о будущем, но вот вдруг у меня появилась причина и мотивация жить дальше. Жить, чтобы попробовать всё самое интересное. Жить, чтобы веселиться вместе с Мэттом. Вы, наверное, не представляете счастья и трепета человека, который впервые заменил "я" на "мы", но именно таким человеком я и была. Я чувствовала себя несмышлённым и глупым ребёнком в сравнении с ним, потому что не имела совершенно никакого социального опыта. Для меня общество было безликой массой, а я - непонятным существом вне его. Я никогда не воспринимала себя его частью, а Мэтт всегда ею и был.
Во многих делах Бестужев оставался инфантильным и странным человеком. Например, я открыла его любовь к коллекционированию игрушечных машинок. Да, вы не поверите, но этот высокий и красивый блондин оказался обычным взрослым ребёнком! Когда мы ели вместе в столовой, я заметила, что он тщательно выковыривает из еды кусочки моркови, а от рыбы и вовсе воротит нос. Зато когда в столовой продают пирожки с капустой, он мчится так быстро, что только пятки сверкают. Он был для меня как игрушечный медвежонок для ребёнка, который никогда до этого ни во что не играл. Это всё, конечно, мелочи, скажете вы, но меня радовало просто то, что я узнаю о нём что-то новое. А радовалась я этому лишь потому, что чувствовала, будто совсем не знаю этого парня. Я с самого начала понимала, что мы живём в разных мирах, но складывалось такое ощущение, что из всех окружающих он выбрал меня, как кого-то, с кем не хочет делиться самым важным. Неприступная каменная стена была только между мной и Мэттом…
Раны
-Почему это не приедешь? – наскоро кидая вещи в потрёпанный портфель, говорила я в трубку своего побитого жизнью телефона старенькой модели.
-Прости, милая, но Максу сказали задержаться здесь ещё минимум на два месяца, он попросил его не оставлять, - послышался обеспокоенный голос тёти на том конце провода. – Ты сможешь потерпеть ещё немного?
-Не беспокойся, тётушка, я прекрасно справляюсь, да и Настя помогает, - легко бросила я, уминая булочку с корицей и попутно запивая чаем. В свои слова я даже не пыталась вложить убедительность, потому что знала - всё, что я скажу бесполезно, решение давно принято. – Ладно, у меня дела, до связи.
-Пока, дорогая, - в трубке послышались размеренные длинные гудки.
Накинув тёплое пальто и нацепив тонкую шапку, я пулей вылетела за двери квартиры. На улице снова стояла стена дождя, ветер не утихал, а редкие прохожие тревожно посматривали на серые облака, которые заняли собой всё небо. Что ж, и сегодня просвета не видать. Шла середина октября, а это значило, что совсем скоро зима вступит в свои законные права, и она обещала быть ранней. Правда меня сильно беспокоила череда неутихающих дождей в этот период, которые выглядели как-то слишком анамально на фоне предыдущих лет. Я шла и размышляла о разговоре с тётей и пришла к выводу, что все эти сложности дяди Макса связаны с чем-то очень плохим. Это заставляло моё сердце трепетать от тревоги, которая не уходила из него уже очень много лет, ровно столько, сколько я знала о секрете большого заработка моей семьи. Конечно же, я понимала, что всё это бред, но всё равно подёрнулась от догадки, что моих единственных родственников посадят за решётку, но решила над этим особо не задумываться. Пока никто не знает об экономических махинациях Максима Альбертовича, я могу жить в относительном спокойстве. Только такими увещеваниями я и могла на время подавлять в себе так называемое ОКР, а точнее появление обсессий. Мой лечащий, но весьма бесполезный на деле врач говорил об этом, как о чём-то, что не помешает моей дальнейшей жизни, но чем старше я становилась, тем больше мыслей заставляли голову кружиться и раскалываться на сотню мелких осколков. Мысли частенько появлялись из ниоткуда, без причины и я прекрасно осознавала их бесполезность, но бороться с ними не было никаких сил. Когда рядом никого не было, я брала в руки маркер, листок и старательно выводила причудливые крючки и узорчики на белоснежной поверхности, дабы успокоиться и перенести мышление в другое русло. Если "приступы" случались в школе или другом общественном месте, я просто заламывала руки и пила обезболивающие, которые, в прочем, всё чаще оказывались бесполезны. Жизнь в напряжении и страхе на фоне общего психологического расстройства личности заставляла меня каждый раз бороться за право сохранить здравомыслие.