— Почему бы и нет, — пожал я плечами. — А не боишься, что испытание не пройдешь?
— Только достойные могут служить князю, — выдал заученную фразу Витек. Пропаганда, которой весь месяц промывали пацанам мозги, неплохо работала. — А я — достоин!
— Ты бы пыл поумерил, Витек. Забыл уже, как после такой фразы ночь в холодной комнате провел?
— Забудешь тут, как же, — передернуло пацана.
— Вот и не хорохорься. Посоветуй лучше, как сделать так, чтобы до праздника все дожили?
— А это так важно? Арсений Яковлевич ведь говорил на занятиях, что умереть во имя князя — честь.
— Да уж, умеет Игнатов в душу забираться. Выбрасывал бы ты Витек эту муть из головы. Умереть можно за родителей, друзей, любимую девушку в конце концов, но никак не за незнакомого тебе дядьку, чье достоинство заключается лишь в том, что он родился в знатной семье.
— Про тебя можно также сказать, — надулся Витек.
— Можно. Вот только я не прошу сдохнуть ради меня. Ладно, не будем тему развивать. Пойду что ли с Леонидом поговорю, может он что-нибудь посоветует.
Найти наставника оказалось совсем непросто. В интернат приехало довольно много рабочих, спешно сооружающих полосу препятствий, которую предстояло пройти курсантам, и глядя на них, появлялось у меня чувство опасности — что мешает еще одной «слезе» затесаться среди таскающих бревна мужиков и неожиданно нанести удар?
Стараясь не приближаться к незнакомым людям, я бродил по территории интерната, спрашивая у встречных курсантов, видели ли они Леонида? В итоге, куратор нашелся на полигоне. Мужчина руководил мужиками, которые, матерясь и понося почем свет какого-то Митрофана, выравнивали площадку и устанавливали трибуны, готовые вместить не менее тридцати человек.
— Наставник, можно с вами поговорить? — обратился я к Леониду, подловив момент, когда он раздал указания и молча наблюдал за работой.
— Что тебе?
— Мне нужен совет. Не могу придумать способ, который поможет пройти испытание наиболее слабым ученикам. Я надеялся, вдруг вы что-нибудь подскажите.
— Серьезно? — брови мужчины взлетели в неподдельном удивлении. — Тебя действительно это волнует? Ты же дворянин, какое тебе дело до детей крестьян?
— Есть дело. Я с ними три месяца почти бок о бок провел. Дворянин, рабочий, крестьянин — здесь между нами нет разницы.
— Удивил. Как есть удивил. Странный ты барчук, может я и ошибался в тебе… — Леонид замолчал на полуслове, будто прокручивая что-то у себя в голове.
— Так вы поможете? — спросил я, не дождавшись продолжения.
— Нет. — огорошил меня ответ. — Парни со слабым даром все равно погибнут, не здесь так на границе. Я уже говорил, слабым не место на войне.
— Гавно эта ваша идеология, — сплюнул я, не сдержав эмоции, на что Леонид лишь промолчал.
Мне действительно было неприятно слышать отказ Леонида. В пацанах, с которыми мы прожили в одной казарме все эти месяцы, я видел не будущих защитников княжества, а детей. Детей, которых готовят на убой. Пусть не сейчас, но через год или два их ждет смерть и если в моих силах отсрочить это, то я сделаю все возможное, даже без помощи и подсказок со стороны.
До самого вечера никакого гениального плана в моей голове так и не созрело. Занять себя было особо нечем — на тренировочную площадку нас не пускали, Михаил тоже оказался занят. Я был предоставлен сам себе и думал, думал. И единственное очевидное решение, которое мне виделось — пройти полосу препятствий последним. Это хотя бы позволит забрать себе самого сильного из противников на следующий день.
Насколько мне было известно из рассказов старшекурсников, магов против учеников не ставили, и схватки велись с простыми воинами, пусть некоторые из них и были профессионалами. А с обычным человеком я должен был справиться, в отличии от некоторых моих одногруппников. К тому же, курсанты вступали в схватку вдвоем, так что как минимум одного пацана я надеялся спасти, а остальные — как знать, может мои занятия с ними хоть немного повысили их шансы на победу.
Других возможностей я не видел. Попытаться взять всех противников на себя? Кто бы мне это разрешил. Договориться с пацанами, чтобы слабых пропустили вперед? Это будет нечестно по отношению к тем, кто, не жалея себя, работал на тренировках, да и вряд ли такой подход сильно поможет. Из всей группы разве что Ждан и Берт могли неплохо постоять за себя.
«Ждан и Берт… — начала зарождаться у меня идея, — а почему бы и нет, собственно?»