Неизвестные террористы распылили алхимическое зелье, вызывающее безотчётный ужас. В последовавшей давке погибло много гостей турнира. Кроме того, какие-то хулиганы воспользовались возникшей суматохой и наколдовали себе маски, копирующие защиту «Пожирателей Смерти».
Кто-то из магов, которые раньше действительно состояли в запрещённой организации, выпустил в небо Чёрную Метку «Пожирателей». После чего все, кто был в палаточном лагере, окончательно сошли с ума от страха. Но настоящий приступ ужаса Крауч испытал, когда увидел свою домовушку в одиночестве.
Глупая эльфийка где-то потеряла Барти. Заколдованный сын был в неадекватном состоянии и очень легко мог погибнуть в давке, тем более тот находился под чарами невидимости. Бартемиус пытался выяснить у домовушки, где Барти, но та только рыдала. Доведённый до белого каления Крауч разорвал магический контракт с глупой служанкой, тем самым обрекая эльфийку на скорую смерть. Впрочем, тогда судьба домовушки волновала Бартемиуса меньше всего.
Ему со Скримджером и прочими работниками Аврората пришлось ещё долго разбираться в произошедшей трагедии. В какой-то момент он чуть не арестовал самого́ Гарри Поттера, который случайно попал под горячую руку. Впрочем, Бартемиусу хватило остатков разума, чтобы понять — мальчишка невиновен. В конце концов, этот прокля́тый день завершился, и Крауч вернулся домой.
Тёмные окна особняка вызывали тоску. Бартемиус вошёл внутрь и почувствовал запах жареного бекона с кухни. Воспоминания об умершей жене резанули по сердцу. Когда-то давно Краучи жили сча́стливо. Вот только супруга пожертвовала собой ради сына, а тот сегодня наверняка погиб. После случившегося с родовым камнем Крауч с трудом мог почувствовать Барти. Когда алтарь взорвался, он понял, что Джоркинс умерла, а вместе с ней растаяла и надежда восстановить род. Хуже того, Берта, по-видимому, погибла насильственной смертью, а он, как глава, не сумел спасти ни её, ни ребёнка.
В тот раз, очнувшись в Мунго, Бартемиус почувствовал внутри сосущую пустоту. Хорошо хоть связь с эльфийкой постепенно восстановилась, и та сразу примчалась в лечебницу на его зов. Несмотря на потерю алтаря, Крауч-старший оставался сильным волшебником. Контролировать одного эльфа он мог спокойно. К счастью, Барти не сумел быстро сбросить «Империус» и убраться подальше. Так что жизнь Бартемиуса понемногу наладилась. Не считать же за проблему смерть магглы, погибшей при взрыве алтаря? Если бы Винки об этом не сказала, он бы, наверное, и не вспомнил.
Перед самым Чемпионатом эльфийка, опустив глаза в пол, пробубнила, что Барти становится хуже и, может, господину стоит прогуляться с сыном по парку. Времени на наследника у Крауча никогда не было, поэтому он просто притащил Барти на стадион, и приказал Винки находиться всё время рядом с сыном. Он знал, что домовушка не любит людных мест, но, как обычно, Краучу было плевать на чувства служанки.
На кухне зашипел поджаривающийся бекон, вновь вырывая уставшего мужчину из воспоминаний. Бартемиус вздрогнул: если это не изгнанная Винки, то кто же сейчас хозяйничает на кухне? Мурашки пробежали по его телу, и Крауч, стараясь не зашуметь, вытащил палочку. Он на цыпочках подобрался к полуоткрытой двери. Заглянув внутрь, Бартемиус увидел спину неопрятного толстяка, который жарил на сковороде бекон и что-то мурлыкал себе под нос.
— Остолбеней! — рявкнул Крауч, и мужика швырнуло на пол. Сковорода полетела следом и загремела по кафельной плитке.
В этот момент Бартемиус почувствовал поток воздуха за спиной. Он попытался развернуться к новой угрозе, но не успел. Змеиная голова ударила ему в затылок, и для Крауча наступила тьма. Когда он пришёл в себя, то понял, что лежит на полу в гостиной, связанный по рукам и ногам.
На его любимом месте сидел неизвестный маг, но кто это, было непонятно. Кресло было повёрнуто к нему спинкой. Толстый неряшливый тип, которого он оглушил на кухне, стоял сбоку на коленях и в чём-то оправдывался. Однако собеседнику аргументы, видимо, не понравились. Холодный шипящий голос оборвал оправдания неожиданным:
— Круцио!
Толстяк рухнул на пол и затрясся от боли, сдерживая крики.
За спиной негромко хлопнула дверь, и такой похожий на его собственный голос злорадно произнёс: «Ну здравствуй, отец!»
В душе Бартемиуса вспыхнула радость, что сын остался жив, но следом за ней пришёл ужас. Барти явно сумел победить «Империус».
На миг в душе вновь всколыхнулась гордость за сына. Однако и она тут же исчезла, едва только Барти торжествующе проревел:
— Круцио! Старая сволочь… Я мечтал об этом тринадцать лет… Надеюсь, Лорд позволит мне когда-нибудь тебя убить. Круцио!