— Юный мистер Поттер проявил истинное благородство, не правда ли, дорогая мадам Максим? — сказал Дамблдор, посмотрев на директрису Шармбатона. — Мне кажется, мальчик заслужил высший балл. Как вы считаете, господа? — улыбнулся Альбус остальным судьям.
Крауч и Бэгмен, естественно, согласились, а Каркаров нехотя процедил, что критерием победы благородство участников не является:
— Главное — результат, а ваш Поттер пришёл к финишу последним! — процедил он сквозь зубы. — Если, конечно, не считать вообще сошедшую с дистанции Делакур.
Упоминать французов Игорю не стоило, так как Олимпия Максим тут же поставила Гарри наибольшее количество баллов. В итоге мальчик поднялся на второе место, обойдя Крама, набравшего всего сорок очков.
Шею опять слегка сдавило, и Альбус мысленно поморщился: «Кто-то из серьёзных врагов сильно хочет моей смерти. А вот фигу вам, не дождётесь!» Он пустил поток магии по внешней оболочке ауры, и наведённые злостные намеренья тут же исчезли.
Палпатин наблюдал за вторым этапом Турнира, сидя на самом верху трибун рядом с Лавгудом. Бывший ситх использовал ментальные таланты Ксенофилиуса, чтобы без особых трудностей следить за мыслями интересных ему волшебников.
— Вокруг директора было много мозгошмыгов, а потом его аура вспыхнула огнём, и все они сгорели, — беловолосый волшебник в экстравагантной одежде огорчённо вздохнул и продолжил рассказывать: — Дамблдор хочет всех убить, прикрываясь нашими детьми. Думает, что знает, как лучше для всего мира. А ещё он вычислил Крауча, но решил подождать и не трогать его до конца Турнира.
— Я тебе сразу сказал, Дамблдор только притворяется хорошим. Тем более «второй ключ» Экзар Куна действует ему на психику почти сорок лет. Директор давно уже не тот светлый волшебник, что был когда-то. «Убивший дракона сам становится драконом», как говорят на востоке. Это рано или поздно должно́ было случиться, — ответил Палпатин, пожимая плечами. — Скажи мне, а остальные судьи, о чём они сейчас думают?
— Бартемиус Крауч борется с «Империусом» и постепенно сходит с ума, — начал докладывать Лавгуд. — Олимпия Максим рада, что дочь её подруги спас Гарри Поттер. Бэгмен думает, что сумеет расплатиться с гоблинами по кредиту, если мальчишка выиграет Турнир. А Каркаров просто воняет страхом, так боится, что Волдеморт его убьёт. В общем-то, не без основания боится, — коротко хмыкнул Лавгуд, совершенно непохожий в эту минуту на того чудака, которого привыкли видеть в нём остальные волшебники.
— Смотри туда, Ксенофилиус, твою дочь, похоже, заинтересовал Гарри Поттер, — указал Палпатин на собравшуюся вокруг очкастого гриффиндорца толпу учеников. — Мне кажется, она уделяет пареньку слишком много внимания.
— Я поговорю с ней, посланник! — побледнел Лавгуд. — Мы не должны привязываться к тем, у кого хранятся ключи!
— Возможно, ей просто стало интересно, что за упитанный наргл сидит в шраме у Поттера, — рассмеялся Палпатин. — Ты скажи дочери, пусть сильно не увлекается своими экспериментами. Но волноваться не стоит, вряд ли твою Луну так уж заинтересовали обычные мысли мальчиков.
— Знали бы вы, милорд, как сложно воспитывать дочь одному, — тяжело вздохнул Лавгуд.
— Особенно когда ты правитель… — пробормотал едва слышно Палпатин и тут же перевёл разговор на другие темы.
Глава 28
С бору по сосенке
В клинике Рудольфинерхаус, расположенной в столице Австрии, Гриндевальда встретили с распростёртыми объятьями. Он прошёл полный курс магической реабилитации и стал выглядеть гораздо лучше, чем раньше. Прежние силы пока не вернулись, но уже сейчас Геллерт ощущал, как активно наполняется источник.
— Герр Нойман? — обратился к нему представительный целитель, одетый в традиционную лимонную мантию.
— Слушаю вас, герр Шульц, — благожелательно откликнулся Гриндевальд.
— Мы всё подготовили к операции на маггловской стороне нашей клиники. Осталось только выбрать, какое лицо вы хотите видеть в зеркале ближайшие сто лет, — улыбнулся целитель. — Вот здесь альбом с лицами различных знаменитостей и политиков. Конечно, точной копией не станете, но сделать вас похожим на какого-нибудь артиста мы в состоянии. Вы же любите маггловское кино?