Пока Дурсль делился наболевшим, на месте Палпатина сидела его иллюзия, которая с пониманием кивала и поддакивала Вернону. За время, которое Шив провёл в этом доме, он вычислил, где спрятан ключ Экзар Куна, и успел незаметно посетить комнату Гарри Поттера на втором этаже. Дальнейшие поиски не заняли и минуты. Ещё до того, как Вернон поставил на стол чашки с чаем, дело было сделано.
— Это очень странная ситуация, мистер Дурсль, — нахмурился заменивший иллюзию Палпатин. Он тщательно размешал ложечкой чай, подул на него и сказал:
— У волшебников нет органов опеки, как здесь. Всё устроено по-другому. Допустим, случилось несчастье, чистокровный ребёнок становится сиротой. Значит, право на его воспитание передаётся родственникам или крёстным. Если таких в волшебном мире нет, Министерство самостоятельно назначает ребёнку опекуна из хорошей семьи. Это магглорожденных детей и полукровок могут отправить в обычный мир куда-нибудь в приют, как простых сирот. Но только не чистокровного ребёнка.
— Тогда почему «чистокровному» Гарри Поттеру не назначили опекунов из ваших? — Вернон вспыхнул от возмущения. — Нам его подбросили ночью на порог! Разве так делается в нормальном цивилизованном обществе, пусть даже в таком ненормальном?
— Я понимаю ваше негодование, Вернон, и приношу вам извинения от лица волшебного мира, — серьёзно кивнул Палпатин.
Он не собирался говорить Дурслю, что по принятым среди магов законам Поттер и есть обычный полукровка. Шив проникновенно посмотрел в глаза Вернону и искренне сказал:
— Как председатель Визенгамота я обещаю, что подниму ваш вопрос на ближайшем заседании. Все эти годы опекуном Гарри Поттера был Альбус Дамблдор. Вот только неясно, кто его назначил, и почему чистокровный волшебный ребёнок жил дома у вас, а не у него. Думаю, причина в том, что он обладал огромной властью в нашем мире. Альбус занимал несколько важнейших постов и наверняка воспользовался своим служебным положением.
— В той корзинке, в которой принесли Поттера, мы нашли письмо от Дамблдора. В нём говорилось, что мальчик — сын сестры Петуньи, — мрачно сказал Дурсль и с надеждой посмотрел на Палпатина. — Может быть, поможете нам избавиться от этого нахлебника? Насколько я понимаю, в вашем Министерстве вы занимаете довольно высокий пост.
— Я помогу вам, мистер Дурсль, — улыбнулся Палпатин. — У юного Поттера есть родственник. Вы, наверное, слышали о нём? Это Сириус Блэк.
— Преступник, который сбежал из тюрьмы? — нахмурился Вернон. — Конечно, я его помню. Эту уродливую рожу даже по телевизору показывали. Блэк был одним из тех полудурков, что едва не испортили нашу с Петуньей свадьбу.
— Блэк всё ещё находится в розыске, но, уверяю вас, он невиновен и не причинит вреда Гарри, — сказал Палпатин, с улыбкой глядя на скептическое выражение лица Дурсля. — Власть, как это часто бывает, не любит признавать свои ошибки. Правда плохо влияет на рейтинги. Я считаю, мистер Поттер сможет переселиться к Блэку в ближайшее время.
— Пока Петуньи нет дома, скажу вам честно, мистер Лонгботтом, — пробормотал Вернон, опасливо поглядывая в сторону входной двери. — Мне плевать на этого Блэка и его проблемы с законом. Пусть забирает мальчишку Поттера и сваливает хоть в ад, хоть на другую планету! За все эти годы мы столько натерпелись, что сил моих больше нет! А если вы ещё засудите Дамблдора, с меня ящик пива.
— Мы, несомненно, разберёмся с вашей проблемой, — ещё раз успокоил Палпатин Вернона и поднялся со стула. — Сейчас у мистера Дамблдора уже меньше возможности противодействовать закону.
В сопровождении Дурсля Шив направился к двери, и с каждым шагом становился всё более прозрачным. В его кармане лежала мантия-невидимка Поттера, а её точная копия заняла место в сундуке, в самой маленькой комнатке на втором этаже.
Дурсль, не обращая внимания, что гость уже почти не виден, распахнул перед Палпатином дверь и шёпотом произнес: «До свиданья». Однако, едва только Шив спустился по ступеням, в памяти Вернона Дурсля не осталось ни одного воспоминания, связанного с этим на редкость здравомыслящим человеком из волшебного мира.
Гарри обернулся, посмотрел, как дядя таращится куда-то на улицу, и решил, что тот просто выглядывает жену. Вздохнув, Поттер продолжил остервенело кромсать садовыми ножницами несчастный куст. Авось крикливая тётя Петунья увидит, во что он превратил живую изгородь, и в другой раз не станет заставлять его заниматься дурной работой. Поттеру очень хотелось погоняться на метле за снитчем, но в доме Дурслей об этом можно было только мечтать. Писем от друзей давно не было, и Гарри постоянно находился в дурном настроении.