Глава 41
Черный юмор, интриги и манипуляции
Февраль 1996 года, Лестрейндж-мэнор
Поместье древнего рода впервые за много лет наполнилось звуками жизни. Домовики растопили кухонные печи, запустили фонтан на улице и постепенно расконсервировали всё остальное имущество. Хозяева наконец вернулись и теперь вместе с другими беглецами из Азкабана заливали в себя литрами целебные эликсиры, стараясь как можно скорее восстановиться. Северус Снейп даже посерел от усталости, сутками пропадая у котлов и стараясь сварить как можно больше индивидуализированных зелий.
Впрочем, его усилия не прошли даром, и все десять узников Азкабана постепенно начали приходить в себя. Даже Беллатрикс Лестрейндж стала слегка похожа на женщину и уже не так сильно пугала всех вокруг своим полубезумным видом бешеной собаки, готовой укусить в любой момент.
Как только самых преданных слуг удалось вытащить из тюрьмы, Волдеморт немедленно перенёс штаб «Пожирателей Смерти» в Лестрейндж-мэнор, чем безумно огорчил Панси Паркинсон, но в то же время обрадовал её отца. Такое опасное соседство, как Тёмный Лорд, и постоянная толчея в мэноре здорово напрягали упитанного аристократа. И хотя на словах Паркинсон был весьма огорчён отъездом Волдеморта, но счастливое лицо и тщательно скрываемая щенячья радость выдавали его с головой…
Апрель 1996 года, снова Лестрейндж-мэнор
Тёмный Лорд, натянув одеяло до подбородка, лежал на кровати в одной из спален дома Лестрейнджей. Волдеморт уже больше двух месяцев находился в крайне издёрганном состоянии. Его никак не стихающее бешенство отражалось на всех, включая самых близких соратников.
Причина такого настроения Тёмного Лорда в этот момент стояла рядом с кроватью и снимала платье со своего дряблого, изнурённого тела. Когда Волдеморт в очередной раз увидел её торчащие рёбра и обвисшую прыщавую кожу, его вновь передёрнуло от отвращения.
Продемонстрировав ему щербатую и немного виноватую улыбку, Беллатрикс Лестрейндж осторожно переместила свои торчащие мослы на кровать и дюйм за дюймом стала придвигаться к нему, возбуждённо сопя.
Тёмный Лорд проклял всех и вся, и не один раз, но поделать с этим безумством ничего не мог. По какой-то необъяснимой причине их обоих словно магнитом тянуло друг к другу. Будто сама магия заставляла их совокупляться при каждом удобном случае. И если Беллатрикс была даже в чём-то рада такому неожиданному подарку судьбы, то настроение Волдеморта раз за разом пробивало очередное дно.
Однако вчера Виктор Руквуд подал ему здравую идею. Невыразимец предположил, что в пророчестве, скрытом в недрах Отдела тайн, могут найтись причины такого противоестественного влечения, от которого не спасали ни чары, ни окклюменция. Волдеморт даже убить Беллатрикс не смог, хотя и пытался это сделать не раз. Магия-предательница просто отказывалась работать, едва он только хотел послать в Беллатрикс убивающее проклятье.
В отчаянии Тёмный Лорд согласился, чтобы Руквуд исследовал его кровь на наличие любовных зелий и приворотов. Разумеется, все проверки проходили под его контролем. Однако ни амортенции, ни любого другого приворотного зелья в его крови не нашлось. Поэтому высказанная вчера идея молодого невыразимца нашла горячий отклик в его душе.
На собрании «Пожирателей Смерти», организованном в тот же день, Августус Руквуд задумчиво потёр седеющую бороду и предложил:
— А что, если как-нибудь заманить Гарри Поттера в Отдел тайн? Пусть мальчишка сам вынесет шар пророчества Трелони из хранилища. И тогда вашим верным слугам останется только забрать его.
— Я согласен с этим, мой Лорд, — сквозь маску поддакнул отцу Виктор Руквуд. — К сожалению, старина Боуд так и не смог вынести шар с предсказанием Трелони. Бедняга сошёл с ума от противоречий между моим приказом и клятвами невыразимца, после чего попал в Мунго. Пришлось даже послать ему на Рождество дьявольские силки… для скорейшего выздоровления, так сказать.
— И как он? Совсем немножко поправился? — оскалилась Беллатрикс.
— Боуд умер в Мунго, мой лорд, — подал голос Яксли. — Мы даже скидывались понемногу на организацию похорон. У Боуда никого из близких не было, и тот не аврор, чтобы за него платил фонд Лонгботтома.