— Существует гейс, который висит на одном весьма могущественном маге. Этот человек поклялся магией, что его ребёнок, рождённый от прямого потомка Блэков, станет наследником и, в дальнейшем, главой этого рода.
— Так… значит, ближайшие носители крови, способные иметь детей, — что-то вспоминая, зашевелил мясистыми губами Скай Шаарат, а потом удивлённо уставился на Палпатина и проскрипел:
— А ведь такие действительно существуют! Если отбросить кандидатуру юного мистера Малфоя, то прямых потомков остаётся двое: Беллатрикс Лестрейндж и некая Нимфадора Тонкс.
— Лестрейндж сразу отпадает, — злобно оскалился мастер Радикс. — Эта тварь провела в Азкабане почти пятнадцать лет. У неё больше не может быть детей.
— Да, в этой ситуации лучше всего подойдёт дочь средней сестры, даже несмотря на то, что её мать изгнали из рода, — проскрипел Скай Шаарат.
Палпатин, представив себе Андромеду Тонкс в роли тёщи Волдеморта, с трудом сдержал ухмылку. Вряд ли исполнительный директор фонда могла вообразить, что её желание понянчить внуков осуществится таким извращённым способом. Однако судьба порой играет с людьми и более жестокие шутки.
Получив от гоблинов все необходимые документы и свидетельства, Шив учтиво попрощался и отправился домой. Ему предстояло разослать приглашения всем будущим героям завтрашнего заседания Визенгамота.
На следующий день Палпатин, восседая в кресле Верховного волшебника, торжественно объявил о начале работы Визенгамота. Вопрос о наследстве Блэка он поставил на обсуждение одним из первых. Сегодня планировалось рассмотреть гораздо более значимые вопросы, чем споры о праве на имущество. Зал полный волшебников шумел, как вокзал Кингс-Кросс первого сентября.
Альбус Дамблдор и Гарри Поттер, заранее приглашённые, уже заняли свои места, находившиеся в самом низу гигантского амфитеатра. Недалеко от них сидела Долорес Амбридж. Выражение лица бывшей директрисы было безрадостным, а её любимый розовый костюм выглядел выцветшим и мешковатым. В ложе для важных министерских сотрудников выделялась напряжённая фигура Корбана Яксли. Тот поглядывал по сторонам и сердито хмурил рыжеватые брови.
— Иго-го-иго-го! Цок-цок-цок, кобылка! — издевательски пробормотал Поттер, но Амбридж услышала его даже сквозь шум и непроизвольно сжалась.
Затем лицо Долорес исказилось от страха и ненависти. Она посмотрела на очкастого гриффиндорца, прищурив глаза, будто брала Гарри в прицел волшебной палочки. Если бы взглядом можно было убивать, Поттер — несомненно! — был бы уже мёртв, — столько жгучей ненависти было в глазах Амбридж.
— В Визенгамоте шутить не стоит, мой мальчик! — произнёс осуждающе Дамблдор, но весёлый взгляд старика за очками-половинками выдавал его настроение.
Палпатин перестал наблюдать за будущими жертвами его интриги, усилил голос заклинанием и громогласно произнёс:
— Прошу внимания, леди и джентльмены! Сегодня полным составом Визенгамота рассматривается дело о применении мисс Амбридж модифицированного тёмного артефакта «Чёрное перо» к ученикам школы волшебства и чародейства Хогвартс. Прошу обвинителя и защитника подойти ко мне поближе.
Со своих мест немедленно поднялись Альбус Дамблдор и Корбан Яксли. Волшебники подошли к трибуне Палпатина, он быстро уточнил, кто есть кто, и дал слово Дамблдору.
— Я принёс сюда свидетельские показания и результаты обследования более полутора десятков учеников, которые были наказаны с помощью «Чёрного пера», — громко заявил Дамблдор. — То, что дети писали тёмным артефактом, кровоточащими рубцами вырезалось у них на коже.
Голос директора Хогвартса загремел, а глаза засверкали от негодования:
— Более того, смысловое значение написанных слов навсегда запечатлевалось в аурах детей. По счастливой случайности, мисс Амбридж успела использовать только одну установку: «Я не должен лгать». Если бы я заранее знал, что она так издевается над детьми, я бы немедленно отстранил мисс Амбридж от преподавания и передал её в руки Аврората!
На трибунах тут же зааплодировали сторонники Дамблдора. Подождав, пока шум утихнет, Палпатин дал слово Корбану Яксли. Тот не выглядел настолько представительно, как директор Хогвартса, но голос Корбана звучал не менее уверенно:
— Уважаемый Визенгамот, господин Верховный волшебник. Если высокий суд сочтёт необходимым ознакомиться со списком учеников, получавших наказание, то вам сразу станет понятно, что Долорес Амбридж была в своём праве!
Раздались возмущённые крики сторонников Дамблдора. Многие судьи потребовали огласить фамилии учеников, и Палпатин незамедлительно отлевитировал нужный свиток в сторону секретаря суда. Персиваль Уизли надулся от важности и чётко зачитал весь перечень пострадавших. В зале воцарилась недоумённая тишина.