Поттер побледнел от бешенства, но промолчал, а Дамблдор поднялся со своего места и посмотрел на всех печальным взглядом уставшего человека:
— Я впервые слышу о завещании несчастного Сириуса, но я рад, что он передал всё своё состояние «Ордену Феникса».
Палпатин с наигранным сожалением развёл руками:
— Представители банка Гринготтс сообщили, что лорд Блэк не имел права свободно распоряжаться состоянием своего рода из-за ранее заключённого магического соглашения. Я отчасти разделяю ваше разочарование, профессор Дамблдор, но, согласно экспертному мнению гоблинов, при составлении этого завещания, — потряс перед собой пергаментом Шив, — не было соблюдено главное правило подобных документов. Клятвы не было, если вы понимаете, о какой клятве идёт речь.
— Я понимаю, — процедил Дамблдор, всего лишь на одно мгновение сбрасывая маску и взглядом обещая Палпатину будущие неприятности.
Между тем в зале нарастало недовольство. Сторонники Паркинсона кричали, что, если бы Блэк был жив, того стоило бы проверить на подчиняющие зелья и чары. Ведь ни один волшебник в здравом уме не способен так ужасно распорядиться наследием собственных предков. А отсутствие необходимой клятвы уж точно делало последнее распоряжение Сириуса обычной бумажкой. Некоторые горячие головы даже предлагали директору Хогвартса использовать фальшивое завещание Блэка «по прямому назначению».
— Тихо! — прогремел Палпатин, заглушив нарастающий вал недовольства. — Давайте голосовать. Кто придерживается мнения, что последнее волеизъявление Сириуса Блэка было настоящим?
Руки подняли около четверти судей, сплошь сторонники Дамблдора. Зал снова взорвался проклятьями и обвинениями в некомпетентности.
— Теперь кто за то, чтобы признать завещание ничтожным и ждать исполнения гейса, заключённого родом Блэк? — перекрикивая шум, вновь произнёс Палпатин.
В этот раз поднявших руки было большинство. Чары на табло зафиксировали общее количество судей в зале и распределение их голосов.
— Завещание Блэка признаётся ничтожным! — окончательно подвёл итоги бывший ситх под довольные аплодисменты большинства судей Визенгамота.
Если сторонники Палпатина и Малфоя просто радовались тому, что неизвестные мошенники остались ни с чем, то консерваторы выражали бурный восторг, ведь настолько значимые капиталы не достались «Ордену Феникса».
— Вот видишь, мой мальчик, насколько грязная политика здесь творится, — негромко произнёс Дамблдор, подпустив в голос благородного негодования. — Ничего, сейчас мы немного отыграемся.
Он встал во весь рост и, приставив палочку к горлу, громогласно сказал:
— Требую объявить вотум недоверия министру Фаджу! Его недальновидная политика привела к сражению в Министерстве магии. «Пожиратели Смерти» собирались разрушить Отдел тайн. Только своевременное вмешательство настоящих патриотов из «Ордена Феникса» и отдельных сотрудников Аврората помогло остановить катастрофу. Как вы знаете, я сам сразился с Волдемортом и заставил его удрать, трусливо поджав хвост! Надеюсь, никто из присутствующих уже не сомневается, что он вернулся? Нам нужен новый министр, способный вывести страну из кризиса и окончательно разобраться с «Пожирателями Смерти»!
Если до этого разговоры в зале напоминали тихий ветерок, то сейчас интенсивность шума взлетела почти до уровня урагана. Однако через какое-то время волшебникам всё же удалось договориться, в основном стараниями людей Палпатина и Малфоя. Фаджа было решено снять, и через месяц назначались выборы нового министра магии.
Довольный свершившейся местью Дамблдор не стал задерживаться и, велев Поттеру следовать за ним, направился к выходу. Уже сегодня ему предстояло определиться, за какого кандидата в министры будет голосовать его фракция.
Глава 44
Не плюй в пещеру и не шуми, иначе дракон огорчится
Лестрейндж-мэнор в очередной раз наполнился душераздирающими криками боли. В гостиной мгновенно стало тихо, и разговоры «Пожирателей Смерти» заглохли сами собой. По спинам волшебников забегали ледяные мурашки. Любой маг боялся попасть Тёмному Лорду под горячую руку.
— Может, выпьем?.. — неуверенно предложил Паркинсон. Остальные маги кивками поддержали его идею. Единственный волшебник без метки, сидевший за столом, нервно заозирался по сторонам, но, заметив предостерегающий жест Корбана Яксли, суетиться перестал.
— Не хотела бы я оказаться сейчас на месте Северуса, — сказала, передёрнувшись, Алекто Кэрроу и схватилась за стакан с огневиски, словно за спасательный круг.