Лицо Амелии побагровело, она прикрыла глаза и вновь разрыдалась.
— Ну что с вами будешь делать! — огорчённо всплеснул руками Сметвик и, взмахнув палочкой, воскликнул:
— Экспекто патронум!
Тёплая волна пронеслась по комнате, снимая горечь и боль.
— Поспите, Алиса, — сказал успокаивающе Гиппократ Сметвик, накладывая сонные чары. — Вам нужно восстанавливаться. Как проснётесь завтра, сразу зовите дежурного домовика, он всё уберёт и принесёт вам поесть. Прошу вас, моя хорошая, не пугайте нас больше.
Утро встретило Альбуса Дамблдора на окраине деревушки Литтл-Хэнглтон. Учуяв неприятный запах навоза, он с неудовольствием обнаружил, что вляпался в коровью лепёшку. Бросив на ботинок очищающие чары, Альбус скорым шагом двинулся в гору.
Вначале требовалось осмотреть особняк Реддлов, а затем спуститься к хижине Гонтов. Кольцо-крестраж точно находится где-то в этой местности, надо только понять, где.
Как обычно и бывает, удача улыбнулась ему в самом конце. Под полом заброшенной хижины Гонтов обнаружилась шкатулка, внутри которой Альбус нашёл старинный перстень с простым тёмным камнем. Не став ничего трогать руками, Дамблдор вышел наружу, вызвал феникса и аппарировал в Хогвартс.
Положив шкатулку на стол, он вытащил палочку, собираясь всесторонне проверить свою находку на всевозможные ловушки.
С одного из портретов прошлых директоров раздался скрипучий голос Финеаса Найджелуса Блэка:
— Панталоны Морганы! Это же он! Вы что, Альбус, не видите? Это же…
— Я и так знаю, это перстень Гонтов, — раздражённый, что его отвлекли, Альбус нахмурился и взглянул с укоризной на портрет.
— Да при чём здесь какой-то перстень, старый вы осёл! Присмотритесь внимательней к камню. Не хватает соображалки, откройте сказки Барда Бидля.
Дамблдора от неожиданно пришедшей в голову мысли пробило холодным потом. Идиотом он никогда не был. Если портрет Финеаса Найджелуса Блэка с таким восхищением пялится на невзрачный камешек, значит, в родовой перстень Гонтов вставлен по меньшей мере «Воскрешающий камень» или не менее великий артефакт.
Присмотревшись внимательно и пустив немного магии для анализа, Альбус понял, что угадал. В кольцо был встроен один из Даров смерти, артефакт, позволяющий призывать погибших людей!
В голове незаметно возник образ мёртвой сестры Арианы, та осуждающе сложила руки под грудью и сказала:
— Ты сможешь извиниться перед нами, Альби! Я и мама ждём этого много лет. Мы ведь погибли из-за тебя, помнишь? Твоя жуткая гордыня довела маму до смерти, а меня убила Авада, выпущенная из твоей палочки! Надень перстень Гонтов, активируй камень, и мы будем готовы выслушать твою исповедь.
Рука Альбуса потянулась к кольцу, в ушах набатом гремел зов однажды взведённой западни, и Дамблдор уже не видел, с каким злым ожиданием следит за его рукой портрет предка убитого им Сириуса Блэка.
Глава 48
Смерть — не повод расстраиваться
В камине появилась голова Грюма, и тот нетерпеливо прорычал:
— Альбус, к тебе можно войти?
Рука Дамблдора замерла над перстнем. Чтобы коснуться артефакта, пальцу не хватило миллиметра.
— Альбус! Чего молчишь, заснул там, что ли? У меня срочные новости, полюби тебя тролль!
Под разочарованный вздох нарисованного Финеаса Найджелуса Блэка, рука Дамблдора отдернулась от кольца. Он поморгал, приходя в себя, понял, что едва не случилось несчастье, и от души выругался.
— Похоже, я тебя всё-таки разбудил! Ха-ха-ха! — разнёсся по комнате жизнерадостный голос Грюма. Сотканная из огня голова мракоборца ворочалась в камине, словно пыталась разглядеть, что творится в комнате.
— Входи, Аластор, я снял защиту, — хрипловато проговорил Альбус.
— Ну наконец-то! — буркнул Грюм, появляясь из камина целиком и отряхивая от сажи рукав кожаной куртки. — Думаешь, приятно вот так болтать, зная, что голову и шею разделяют сотни миль каминной сети? А вдруг какой-то сбой произойдёт? Мне моя голова дорога, если ты не в курсе. И не надо мне тут говорить, что это моя паранойя! Оба на, а ты что такой мрачный, Альбус?
Дамблдор не стал отвечать. Он с помощью магии вернул смертельно опасный перстень на место, затем аккуратно убрал шкатулку в ящик стола и только после этого посмотрел на Грюма, который буквально лучился энергией.