Едва Грюм вошёл к себе в дом, на него с визгом запрыгнула полуголая Тонкс. Не дав произнести ни слова, она впилась Аластору в губы жарким поцелуем. Лёгким движением Грюм сбросил мантию с плеч, вылез из башмаков и невербально снял верхнюю одежду. После чего, прихрамывая, направился в спальню, придерживая за талию так и не отцепившуюся от него Нимфадору.
Когда страсть молодой аврорши немного поутихла, Аластор поделился сегодняшними новостями. Тонкс сразу же загорелась идеей проведать Алису Лонгботтом, чтобы предложить той вновь вступить в «Орден Феникса».
— После этого, дорогой, Фрэнк Лонгботтом не сможет остаться в стороне. Куда жена, туда и муж, — игриво мурлыкнула Тонкс, слегка прикусив Грюма за ухо. — Давай, Аластор, покажи мне, на что ты ещё способен!..
Через два часа, приняв душ, они наскоро перекусили и отправились в Мунго. Возле палаты Алисы Лонгботтом уже сидели на диванчике два дежурных аврора. Увидев Грюма и Тонкс, они поздоровались и позволили им войти.
Алиса Лонгботтом с бледным до синевы лицом лежала в кровати и просматривала номер «Ежедневного пророка», который держала на весу домовушка, одетая в накидку лимонного цвета.
— Здравствуй, Алиса, я рад видеть, что ты наконец сумела побороть болезнь, — хрипло поздоровался Грюм. Тонкс тоже представилась.
— Привет, Аластор, — прошептала Алиса, с трудом повернув голову в их сторону, — здравствуй, Тонкс.
На странице газеты, которую продолжала держать домовушка, выделялась движущаяся фотография: шесть мракоборцев торжественно несли закрытый гроб. Позади них двигалась целая процессия, состоявшая из важных чиновников министерства, военных и толпы обычных магов, знакомых ранее с усопшей волшебницей или просто желающих почтить её память. У многих людей в руках были портреты, с которых строго и печально смотрела Амелия Боунс.
Рита Скитер, написавшая большую статью, размещённую под фотографией, была необычайно сдержанной в своих оценках погибшей начальницы ДМП. Более того, талантливая журналистка выплеснула на читателей потоки пронзительных эмоций и массу хвалебных эпитетов в адрес Амелии Боунс, ни разу даже не намекнув на какую-нибудь грязную историю.
Читавшая ранее этот номер Тонкс тихо прошептала на ухо Аластору, что, похоже, ушлая начальница ДМП заранее проплатила мерзкой проныре Скитер красиво составленный некролог.
Грюм наколдовал себе и Нимфадоре по стулу рядом с кроватью больной Алисы. Затем грузно сел, придерживаясь за посох, и коротко перечислил все значимые события, произошедшие в Англии за эти годы. Рассказав про возмужавшего Невилла и новую должность Фрэнка, он скривил лицо в подобие улыбки и многозначительно посмотрел на Алису.
— Крестник твой вырос копией своего отца, — сказал Грюм. — Совсем как Джеймс Поттер, такой же шебутной и резкий пацан. Гарри у нас национальный герой, об него убился Тот-кого-нельзя-называть. Ублюдки, что вас с Фрэнком пытали, на пожизненном в Азкабане сидят, а Крауч вообще подох.
Аластор не стал рассказывать, что не так уж давно «Пожиратели» оказались на свободе, а воскресший Волдеморт угрожает им всем. Он видел ослабленное состояние Лонгботтом и не собирался сразу вываливать на ту все проблемы «Ордена Феникса». Сначала следовало дать женщине немного прийти в себя и восстановиться.
— Я всё это знаю, Аластор, — тихо произнесла Алиса. — И то, что вместо тебя в Хогвартсе преподавал Крауч, а ты целый год провёл в своём сундуке, тоже слышала.
Потом женщина перевела взгляд на Тонкс и сказала:
— А ты, девочка, была личным стажёром Аластора и не так давно получила значок.
— Не верьте всему, что пишут о нас в газетах, миссис Лонгботтом, — сказала, покраснев, Нимфадора. — Рите Скитер даже повод не нужен, чтобы облить кого-то грязью.
Грюм только вздохнул, задумчиво изучая стопку газет и журналов на прикроватной тумбочке больной.
— Я не Лонгботтом, я Амелия Боунс, — прошептала Алиса. — Дайте мне палочку, я вам сейчас это докажу.
Голос женщины прозвучал настолько требовательно, что Грюм едва не вытянулся во фрунт, будто находился сейчас на плацу. Он достал запасную универсальную палочку из кармана и вложил её в руку Алисы. Бледные тонкие пальцы сжались, и женщина тихо произнесла: