В этом году, как обычно, приехал домой на каникулы Невилл, и они всей семьёй отпраздновали Йоль. После этого наследник засобирался в гости к своим магглорожденным приятелям из Пуффендуя. Ребята ещё в Хогвартсе договорились отметить католическое Рождество в поместье Джастина Финч-Флетчи, представителя богатой семьи потомственных землевладельцев. В прошлом году у Невилла сформировались дружеские отношения ещё с несколькими учениками барсучьего факультета благодаря их общей любви к травологии.
Незадолго до отъезда у Палпатина состоялся с Невиллом давно прогнозируемый разговор. Невилл попросил научить его использовать «Авада Кедавра». По мнению Палпатина, применение этого заклинания было не сложнее стрельбы из бластера. Нажать на курок — и вылетит луч плазмы. Попасть в цель — и жертва мертва. Немного сноровки, и вот результат обеспечен. Но во-первых, для применения «Авады» была необходима абсолютная уверенность в своём праве убивать. А во-вторых, чтобы «Авада» сработала, требовалось искренне желать смерти своему врагу. Именно поэтому у многих современных волшебников не получалось скастовать это заклинание: им с детства внушали, что использование непростительных чар недопустимо, даже для самообороны.
С основами запрещённых заклятий Невилл познакомился ещё в прошлом году, однако теория и практика в этом случае сильно отличались. И Палпатин всего лишь немного подправил в голове сына Фрэнка базовые моральные установки. Конечно, Невилл не станет после этого кидаться «Авадами» направо и налево, но в нужный момент сумеет преодолеть незримый барьер социальных установок и не растеряется.
Через два дня Невилл уехал к друзьям. Леди Августа, Минерва Макгонагалл и ещё несколько уважаемых волшебниц остались в мэноре Лонгботтомов дегустировать ви́на последнего урожая, а Палпатин преобразился в Керригана, и уже вечером двадцать четвёртого декабря он появился на площади Гриммо, выйдя из портала.
Шив ступил на заснеженный тротуар и направился к дому под номером двенадцать. Определив его магический отпечаток, входная дверь приветливо распахнулась. Внутри оказалось неожиданно светло и чисто, а портрет Вальбурги Блэк был завешен тёмными шторами. Не успел он скинуть мантию на руки мгновенно подоспевшему Кричеру, как из кухни выглянула матриарх Уизли и с удивлением уставилась на Палпатина.
— Ты же вроде не Уизли? — пробормотала она, с сомнением глядя на его рыжую шевелюру. — Что-то я не помню тебя среди родственников Артура.
Палпатин едва не рассмеялся, настолько потешно она выглядела в своём удивлении. Он прекрасно знал Молли как Фрэнк Лонгботтом, но, будучи сейчас в облике Керригана, сделал вид, что впервые её встретил.
— Меня зовут Питер, я хороший знакомый Сириуса, — тепло улыбнулся Шив. — Изучаю старинную магию в библиотеке Блэков, книги каталогизирую.
В этот момент из-за спины Молли появились два долговязых близнеца, по-видимому, кто-то из детей четы Уизли.
— Ты видишь это, Джордж? Похоже, что у нашего отца есть внебрачный сын! — свистящим шёпотом сказал один.
— Вряд ли, Фред, — так же громко прошептал второй. — Этот джентльмен на вид лет на десять постарше Билла.
— Моя фамилия Керриган, — вновь представился Палпатин, с усмешкой разглядывая заинтересованные лица близнецов. — И я не ваш родственник, ребята, — если только совсем дальний.
Тут на лестнице заскрипели ступеньки, и к ним неторопливо спустился сам лорд Блэк, глава рода древнейших и благороднейших. Увидев гостя, тот обрадованно вскрикнул:
— Керриган! Долго же ты не появлялся, приятель! Я уже подумал — решил вернуться в свой… Как там эту дыру называют? А мы сегодня Рождество отмечаем, прям как настоящие магглы! Присоединяйся к нам, скоро будет весело. Сейчас Римус ещё приедет, я вас с ним познакомлю. Мы с Лунатиком дружим ещё со школы!
Здесь, видимо, Блэку, уже хорошо принявшему на грудь, пришло в голову, что его дом нынче — штаб «Ордена Феникса». А приглашать на общий праздник мутного человека, который с помощью какой-то наверняка тёмной магии вытащил его из Азкабана, не самая лучшая идея.
Незаметно коснувшись ментальным щупом разума Сириуса, Палпатин словно услышал пьяное бормотание:
«Ну так Керриган говорил как-то, что борется за права магглорожденных или нет? Может, он захочет вступить в „Орден Феникса“? Надо сказать Альбусу. Нам с Лунатиком как раз третьего собутыльника не хватает!»
Улыбнувшись такой наивности, Палпатин сказал:
— Спасибо за приглашение, Сириус, но я, пожалуй, всё-таки не стану мешать вам отмечать Рождество. Рядом с чужим человеком вы точно будете ощущать некоторую неловкость. Я просто посижу в библиотеке пару часиков, а потом уйду.
Сириус с сомнением кивнул, но в это время со второго этажа раздались звонкие голоса, и к ним спустились трое подростков, в которых Палпатин без труда узнал однокурсников Невилла. Те вразнобой поздоровались и поспешили прошмыгнуть на кухню, откуда давно доносились весьма завлекательные запахи.
— Ну ладно, — почесал затылок Блэк, — но если захочешь, спускайся к нам на кухню. Знал бы ты, как вкусно Молли готовит!
Палпатин кивнул, улыбаясь, и направился вверх по лестнице на второй этаж, где привычно проследовал в библиотеку. Примерно за два часа он нашёл все нужные сведения по старинному мэнору и собрался откланяться. Однако его планам не суждено было сбыться. Дверь библиотеки приоткрылась, и в проходе показалось сразу несколько человек. Первым в комнату вошёл Альбус Дамблдор, следом за ним — Аластор Грюм, а дальше в библиотеку ввалились Блэк, Люпин и Кингсли. И если у Сириуса выражение лица было весёлым, то о физиономиях остальных магов такого сказать было нельзя.
— Кхм, мистер Керриган? — холодно произнёс Дамблдор. — Я давно хотел познакомиться со спасителем Сириуса. Как же замечательно, что вы сегодня сами пришли в гости… к нам.
— Не к вам, — поправил того Палпатин, растягивая губы в безразличной улыбке, — а к Сириусу. И не в гости, а в библиотеку Блэков, согласно договору между мной и главой этого рода. На адрес мэнора наложено заклинание «Фиделиус», и не будь у меня особого разрешения, я бы даже дом не нашёл.
— Ваш договор я бы тоже хотел изучить, — сказал Дамблдор, грозно сверкнув очками. — Мне кажется, вы в непростой для Сириуса ситуации вынудили его дать вам такое разрешение и вообще…
— Ты на что это намекаешь, старый маразматик? — прервал того Палпатин, заставив Дамблдора запнуться. Шив, взглянул на Блэка, который все ещё не мог понять, что происходит, и лениво сказал:
— Чувствую, Сириус, твои гости сегодня изрядно перебрали с огневиски. По крайней мере, старикану уже точно пора баиньки. Иди и проспись, троллий хрен, пока я тебя на дуэль не вызвал!
Шив брезгливо взмахнул рукой, будто отгоняя надоедливую муху. При этом «Дун моч» воткнулось в ауру Дамблдора словно ядовитое жало, впрыскивая тому в энергетику просто море ненависти и злости.
Если бы кто-то в этот момент дал леща Великому Светлому волшебнику или даже плюнул тому в лицо, то нанёс бы этим действием гораздо меньшее оскорбление. Ситхская силовая техника «Дун моч» сама находила наиболее уязвимое место в душе любого разумного, заставляя того бездумно бросаться в драку. А Палпатин был в этом искусстве великим мастером.
Демонстративно не обращая внимания на застывшего Альбуса, он спокойно отлевитировал магические карты обратно на полку, искоса наблюдая, как аура Дамблдора наливается нездоровым сиянием.
Не успел Альбус осмыслить сказанное Керриганом, как в его душе вспыхнула просто священная ярость. В голове Дамблдора замелькали злые лица подростков, которые когда-то давно унижали его в Хогвартсе, пока он не достиг значимого прогресса в магии. Перед мысленным взором Альбуса, словно живые, представали надменные лица отпрысков могущественных тёмных родов, что с первого курса презирали и третировали нищего полукровку. Издевательства в туалетах, унижение и боль, ставшие со временем даже приятными… Во всём были виноваты аристократические мрази, чьи рода он столь долго и последовательно уничтожал на протяжении всего двадцатого века. Этот Керриган точно был одним из них!..