Её голос был настолько искренним и чувственным, что Палпатин мысленно даже пару раз хлопнул в ладоши, признавая в женщине недюжинный актёрский талант. От её хрупкого тела тянуло хорошо замаскированным ароматом тёмной магии, и, несмотря на своё плачевное положение, волшебница не паниковала. Наоборот, ведьма была целиком сосредоточена на возможности переиграть ситуацию в свою пользу.
Шив показательно вздохнул и сказал с деланым сожалением:
— Тогда у меня не остаётся другого выхода, кроме как использовать тебя в качестве жертвы в будущем ритуале. Клятвы можно обойти, а просто отпустить тебя я тоже не могу, да и лишний риск мне не нужен. Чем больше жертв, тем легче будет провести ритуал…
— У меня в Гринготтсе есть золото, артефакты и древние магические книги, — быстро сказала Винда Розье, прикусив нижнюю губу, и совершенно искренне произнесла: — Я готова дать непреложный обет, что не обманываю вас в этом. Мне не составит особого труда поделиться с вами секретами рода Розье.
«И при первом удобном случае швырнуть мне в спину родовое секретное проклятье, — мысленно усмехнулся Палпатин».
Поклясться, что в его сейфе есть золото, артефакты и книги, способен практически любой чистокровный волшебник. А значит, хитрая ведьма явно рассчитывала — Шив услышит только то, что она готова поделиться секретами и дать непреложный обет.
Палпатин зловеще усмехнулся и вытащил из кармана мантии зачарованный пакетик с крошечным растением внутри. Надев перчатки из драконьей кожи, Шив аккуратно положил магический кустик себе на ладонь и сказал:
— У меня есть прекрасный способ обеспечить твою правдивость, Винда Розье.
— Чёрный друид⁈ — уже с настоящим ужасом в голосе попыталась отползти от Палпатина волшебница, — но откуда?
— Не бывает чёрных или белых друидов, — наставительно сказал Шив. — А вот немногие хранители наследия пиктов по-прежнему живут и здравствуют среди вас. Прими же этот замечательный дар природы, моя хорошая, — торжественно произнёс Палпатин и, наклонившись, приложил магическое растение к синей жилке, бешено пульсирующей на шее волшебницы.
Винда вскрикнула, ощутив вначале нежное касание зелёных щупалец, а затем и лёгкую боль от проколовшей кожу веточки.
— Нет-нет! Не надо! — заорала Розье, — я всё скажу, я сниму защиту, пожалуйста, остановите его!
Палпатин только покачал головой, а кустик активнее зашевелил усиками и стал неумолимо вкручиваться в шею женщины, доставляя Розье жуткую боль. Несколько минут Винда надрывно орала, чувствуя, как магическое растение распространяет свои ветви по всему её телу, проникая в ткани и органы. Однако через пять минут никакого следа боли уже не было. Хрипло дыша и бешено вращая глазами, волшебница с ужасом смотрела на Палпатина, который спокойно сунул перчатки в карман и с любопытством учёного наблюдал за её мучениями.
«Быть может, добавить кустику какое-нибудь новое свойство с обезболивающим эффектом? — между тем думал Шив. — Столько лишних мучений у жертв, пусть и недолгих».
— Теперь поднимайся и ищи свою палочку вон в той куче, — вместо этого сказал Палпатин вслух. — Как найдёшь, иди на юг по дороге мимо замка. Через несколько миль сможешь аппарировать куда захочешь. А сейчас всё же сними защиту со своего разума, я посмотрю, в каких делах ты мне сможешь пригодиться.
Почувствовав еле ощутимое шевеление растительного монстра внутри, Винда немедленно стала снимать многослойную защиту, и через пять минут Палпатин уже мог видеть любые воспоминания волшебницы.
В хранилище рода Розье действительно оказалось много старинных книг. В одной из них Винда и встречала упоминания о друидах. Вот только даже для такой сильной тёмной волшебницы, как Розье, прочитанные в манускрипте страшные истории казались в ту пору всего лишь сборником средневековых ужастиков, напечатанным только для того, чтобы пугать впечатлительных подростков. Друидов в Англии не было уже давно, и многое успело забыться.
В мыслях Розье была твёрдая уверенность, что даже Лонгботтомы, последний род, известный связями с пиктами, давно растеряли все тайны и уже в семнадцатом веке ничем не отличались от прочих благородных семейств. Розье помнила, что, по крайней мере, в английском магическом обществе ни разу не слышали, чтобы кто-то из Лонгботтомов применял настолько ужасные знания. К тому же простецкий облик Керригана в голове волшебницы совершенно не ассоциировался ни с кем из известных членов рода гербологов.
Разобравшись с Розье, Шив добавил внедрённому симбионту некоторые установки и отправил женщину в Лондон, сказав, что свяжется с той, когда она понадобится. И Винда Розье молча ушла, так и не поинтересовавшись судьбой пленённого Гриндевальда, как и подобает настоящей тёмной волшебнице.
Проводив взглядом её фигурку, Палпатин хрустнул пальцами и начал спускаться с холма, готовясь к серьёзному колдовству. Магический ритуал прошёл штатно, и вскоре бывший ситх стал обладателем новенького голокрона, в котором навеки была запечатана душа и сущность Гриндевальда, обязанная помогать и верно служить хозяину голокрона. И первое, о чём немедленно узнал Палпатин, — это как завладеть хранилищем в Швейцарии, которое принадлежало теперь уже, безусловно, бывшему Тёмному Лорду.
Глава 41
Черный юмор, интриги и манипуляции
Февраль 1996 года, Лестрейндж-мэнор
Поместье древнего рода впервые за много лет наполнилось звуками жизни. Домовики растопили кухонные печи, запустили фонтан на улице и постепенно расконсервировали всё остальное имущество. Хозяева наконец вернулись и теперь вместе с другими беглецами из Азкабана заливали в себя литрами целебные эликсиры, стараясь как можно скорее восстановиться. Северус Снейп даже посерел от усталости, сутками пропадая у котлов и стараясь сварить как можно больше индивидуализированных зелий.
Впрочем, его усилия не прошли даром, и все десять узников Азкабана постепенно начали приходить в себя. Даже Беллатрикс Лестрейндж стала слегка похожа на женщину и уже не так сильно пугала всех вокруг своим полубезумным видом бешеной собаки, готовой укусить в любой момент.
Как только самых преданных слуг удалось вытащить из тюрьмы, Волдеморт немедленно перенёс штаб «Пожирателей Смерти» в Лестрейндж-мэнор, чем безумно огорчил Панси Паркинсон, но в то же время обрадовал её отца. Такое опасное соседство, как Тёмный Лорд, и постоянная толчея в мэноре здорово напрягали упитанного аристократа. И хотя на словах Паркинсон был весьма огорчён отъездом Волдеморта, но счастливое лицо и тщательно скрываемая щенячья радость выдавали его с головой…
Апрель 1996 года, снова Лестрейндж-мэнор
Тёмный Лорд, натянув одеяло до подбородка, лежал на кровати в одной из спален дома Лестрейнджей. Волдеморт уже больше двух месяцев находился в крайне издёрганном состоянии. Его никак не стихающее бешенство отражалось на всех, включая самых близких соратников.
Причина такого настроения Тёмного Лорда в этот момент стояла рядом с кроватью и снимала платье со своего дряблого, изнурённого тела. Когда Волдеморт в очередной раз увидел её торчащие рёбра и обвисшую прыщавую кожу, его вновь передёрнуло от отвращения.
Продемонстрировав ему щербатую и немного виноватую улыбку, Беллатрикс Лестрейндж осторожно переместила свои торчащие мослы на кровать и дюйм за дюймом стала придвигаться к нему, возбуждённо сопя.
Тёмный Лорд проклял всех и вся, и не один раз, но поделать с этим безумством ничего не мог. По какой-то необъяснимой причине их обоих словно магнитом тянуло друг к другу. Будто сама магия заставляла их совокупляться при каждом удобном случае. И если Беллатрикс была даже в чём-то рада такому неожиданному подарку судьбы, то настроение Волдеморта раз за разом пробивало очередное дно.
Однако вчера Виктор Руквуд подал ему здравую идею. Невыразимец предположил, что в пророчестве, скрытом в недрах Отдела тайн, могут найтись причины такого противоестественного влечения, от которого не спасали ни чары, ни окклюменция. Волдеморт даже убить Беллатрикс не смог, хотя и пытался это сделать не раз. Магия-предательница просто отказывалась работать, едва он только хотел послать в Беллатрикс убивающее проклятье.