— Предлагаешь мне притвориться, что Невилл — мой сын? — спросила Амелия с возмущением. — И вести себя с мальчиком как любящая мать? А ты подумал, как мне будет тяжело видеть его эмоции? Я же не Алиса!
— Невилл — уже взрослый парень и не станет проситься к тебе на ручки, — спокойно ответил Палпатин, пожимая плечами. — К тому же все знают, что люди, которые долго находились в коме, могут и не помнить ничего. Невилл будет рад просто тому, что его мать очнулась, и не будет требовать от тебя вспоминать, какие игрушки Алиса покупала ему в младенчестве. Просто прими новую реальность и живи дальше.
— Ты даже не видишь, насколько это жестоко по отношению ко мне, Невиллу и Сьюзан! — прошептала Боунс, закрыв глаза. — Пожалуйста, уйди, я не хочу больше говорить. Прости, но…
— Хорошо, я уйду, но оставлю тебе подарок, — произнёс Палпатин, вздохнув. Использовать на Амелии легилименцию, пока она не освоилась в новом теле, означало бы повредить ей разум.
Он сжал губы, понимая, что своим импульсивным поступком создал для себя множество проблем. Впрочем, сомневаться было не в его правилах. Шив наклонился, промокнул платочком слезинку на её бледной щеке и сказал:
— Послушай, если вдруг «Пожиратели Смерти» попытаются добраться до тебя здесь, в лечебнице, хватит одной мысли, и ты сразу же переместишься ко мне в мэнор, даже из-под антиаппарационного купола.
Палпатин надел на шею Боунс золотой кулон и погладил её по волосам:
— Не снимай амулет, пожалуйста. В него встроен портал, а ещё щиты от неожиданного нападения. Прошу тебя, успокойся. Всё закончилось благополучно, главное — ты осталась жива. И вообще, перестань вести себя как маленькая!
Боунс ничего не ответила. Отвернув голову, она плакала. Палпатин молча вышел из палаты и осторожно прикрыл за собой дверь. Спустившись, он зашёл к Сметвику, оставил Гиппократу увесистый мешочек галлеонов и попросил сообщить, когда Алису можно будет перевезти в мэнор.
Тиканье часов на стене казалось ударами гонга. Амелия не могла пока шевелиться, но уже немного чувствовала своё новое тело. Очнуться в Мунго после Авады Тёмного Лорда, да ещё Алисой Лонгботтом, — совсем не такого она ждала от своего посмертия.
«А ведь после того, как он проснулся, Фрэнк начал совершенно по-другому относиться к тёмной магии, — пульсировала боль в голове Амелии. — Может, это даже не Фрэнк, а кто-то совершенно другой, так же, как и я сейчас, захвативший чужое тело? Иначе откуда он знает ужасные тёмные ритуалы⁈» Амелии стало плохо, голова закружилась, ей показалось, будто душа стремится вырваться из нового тела и улететь куда-то в пустоту.
Сигнальные артефакты запищали, и через минуту в палату ворвались целители в лимонных мантиях. Они тут же начали колдовать, поддерживая пошедший вразнос организм женщины.
— Не пугайте меня так больше, Алиса, — устало улыбнулся Гиппократ Сметвик, когда угрожающее состояние очнувшейся Амелии удалось купировать. — Не хватало ещё, чтобы вы опять провалились в кому. Я понимаю, радость. Пришли в себя, увидели любимого мужа, живого. Но, Мерлин мой, зачем же так нервничать! Теперь у вас будет всё в порядке, он вас ждал все эти годы и ни на ком повторно не женился. Не надо так волноваться! Супруг всей душой любит вас, Алиса, мне же видно. Он все эти годы заботился о вас! Они с малышом Невиллом каждый месяц вас навещали по выходным. Хотя какой там малыш, ваш сын уже выше вас будет, Алиса.
Лицо Амелии побагровело, она прикрыла глаза и вновь разрыдалась.
— Ну что с вами будешь делать! — огорчённо всплеснул руками Сметвик и, взмахнув палочкой, воскликнул:
— Экспекто патронум!
Тёплая волна пронеслась по комнате, снимая горечь и боль.
— Поспите, Алиса, — сказал успокаивающе Гиппократ Сметвик, накладывая сонные чары. — Вам нужно восстанавливаться. Как проснётесь завтра, сразу зовите дежурного домовика, он всё уберёт и принесёт вам поесть. Прошу вас, моя хорошая, не пугайте нас больше.
Утро встретило Альбуса Дамблдора на окраине деревушки Литтл-Хэнглтон. Учуяв неприятный запах навоза, он с неудовольствием обнаружил, что вляпался в коровью лепёшку. Бросив на ботинок очищающие чары, Альбус скорым шагом двинулся в гору.
Вначале требовалось осмотреть особняк Реддлов, а затем спуститься к хижине Гонтов. Кольцо-крестраж точно находится где-то в этой местности, надо только понять, где.
Как обычно и бывает, удача улыбнулась ему в самом конце. Под полом заброшенной хижины Гонтов обнаружилась шкатулка, внутри которой Альбус нашёл старинный перстень с простым тёмным камнем. Не став ничего трогать руками, Дамблдор вышел наружу, вызвал феникса и аппарировал в Хогвартс.
Положив шкатулку на стол, он вытащил палочку, собираясь всесторонне проверить свою находку на всевозможные ловушки.
С одного из портретов прошлых директоров раздался скрипучий голос Финеаса Найджелуса Блэка:
— Панталоны Морганы! Это же он! Вы что, Альбус, не видите? Это же…
— Я и так знаю, это перстень Гонтов, — раздражённый, что его отвлекли, Альбус нахмурился и взглянул с укоризной на портрет.
— Да при чём здесь какой-то перстень, старый вы осёл! Присмотритесь внимательней к камню. Не хватает соображалки, откройте сказки Барда Бидля.
Дамблдора от неожиданно пришедшей в голову мысли пробило холодным потом. Идиотом он никогда не был. Если портрет Финеаса Найджелуса Блэка с таким восхищением пялится на невзрачный камешек, значит, в родовой перстень Гонтов вставлен по меньшей мере «Воскрешающий камень» или не менее великий артефакт.
Присмотревшись внимательно и пустив немного магии для анализа, Альбус понял, что угадал. В кольцо был встроен один из Даров смерти, артефакт, позволяющий призывать погибших людей!
В голове незаметно возник образ мёртвой сестры Арианы, та осуждающе сложила руки под грудью и сказала:
— Ты сможешь извиниться перед нами, Альби! Я и мама ждём этого много лет. Мы ведь погибли из-за тебя, помнишь? Твоя жуткая гордыня довела маму до смерти, а меня убила Авада, выпущенная из твоей палочки! Надень перстень Гонтов, активируй камень, и мы будем готовы выслушать твою исповедь.
Рука Альбуса потянулась к кольцу, в ушах набатом гремел зов однажды взведённой западни, и Дамблдор уже не видел, с каким злым ожиданием следит за его рукой портрет предка убитого им Сириуса Блэка.
Глава 48
Смерть — не повод расстраиваться
В камине появилась голова Грюма, и тот нетерпеливо прорычал:
— Альбус, к тебе можно войти?
Рука Дамблдора замерла над перстнем. Чтобы коснуться артефакта, пальцу не хватило миллиметра.
— Альбус! Чего молчишь, заснул там, что ли? У меня срочные новости, полюби тебя тролль!
Под разочарованный вздох нарисованного Финеаса Найджелуса Блэка, рука Дамблдора отдернулась от кольца. Он поморгал, приходя в себя, понял, что едва не случилось несчастье, и от души выругался.
— Похоже, я тебя всё-таки разбудил! Ха-ха-ха! — разнёсся по комнате жизнерадостный голос Грюма. Сотканная из огня голова мракоборца ворочалась в камине, словно пыталась разглядеть, что творится в комнате.
— Входи, Аластор, я снял защиту, — хрипловато проговорил Альбус.
— Ну наконец-то! — буркнул Грюм, появляясь из камина целиком и отряхивая от сажи рукав кожаной куртки. — Думаешь, приятно вот так болтать, зная, что голову и шею разделяют сотни миль каминной сети? А вдруг какой-то сбой произойдёт? Мне моя голова дорога, если ты не в курсе. И не надо мне тут говорить, что это моя паранойя! Оба на, а ты что такой мрачный, Альбус?
Дамблдор не стал отвечать. Он с помощью магии вернул смертельно опасный перстень на место, затем аккуратно убрал шкатулку в ящик стола и только после этого посмотрел на Грюма, который буквально лучился энергией.
Впрочем, тот не обратил никакого внимания на ошеломлённое выражение лица Альбуса. Было заметно, что Аластору не терпится поделиться новостями. Предчувствие надвигающейся войны действовало на мракоборца сильнее, чем двойная доза эйфорийного эликсира.